- Фи, какие вы неприветливые! - капризно надула губки Настя, начиная раздеваться. - Обычно на нас прямо с порога накидываются, а тут как в монастыре прям. И Олежек нас не узнал...
- Закрой варежку, сучка! - рявкнул Толик и вдруг, схватив ее сзади за волосы, протащил к стоявшему в углу столу, пригнул, задрал юбочку, сорвал с нее трусики и оттянул свое трико, приговаривая: - Я тебе покажу монастырь, шлюха дешевая! Ишь, цаца нашлась...
- Ой, что ты делаешь! - притворно заверещала Настя. - Как тебе не стыдно, бессовестный мальчишка!
В следующее мгновение она, поудобнее устроившись на столе, уже довольно заулыбалась, с готовностью расставила ноги и нетерпеливо задергала голой попкой в ожидании, а Дина подскочила к Толику и начала ему помогать... Я отвернулась и, выбрав место поближе к двери, стала раздеваться, слушая пыхтение охранника и постанывания девочек. Им обеим было не больше семнадцати. Где и когда они успели стать такими - один бог ведал. Конечно, это не мое собачье дело, но мне это все не нравилось.
Насколько я поняла, тут все ходили голыми, без простынь, как это обычно принято в подобных местах. Если бы были простыни, я бы могла спрятать маленький браунинг в складке и в нужный момент достать. Значит, пистолет придется оставить где-то здесь. Повесив плащ на крючок, я сняла блузку, бросила на лавку, незаметно вытащила браунинг из сумочки и сунула его под блузку, чтобы можно было взять его вместе с ней, и никто бы тогда не заметил, что в руке пистолет. Часы на стене показывали пятнадцать минут десятого. Раздевшись, я, не глядя на все еще занятую собой троицу, вышла в предбанник, чтобы и меня еще, чего доброго, не втянули в этот сладострастный процесс. Я рассчитывала тихонько пройти мимо сидящих за столом жлобов в сауну, дверь в которую находилась справа и куда вели мокрые следы. И уже почти дошла до нее, как услышала тягучий, сытый голос Олега:
- Ну-ка стой, родная.
Я замерла, а потом медленно повернулась, выдавив из себя улыбку.
- Я... тут под душ вроде как собралась... - пояснила я, махнув рукой в сторону сауны. - Толик так велел...
Все мужчины повернулись и тоже стали смотреть на меня, разглядывая каждую мою драгоценную клеточку своими грязными глазами.
- Подойди-ка поближе, - приказал Олег. Не понимая, чего, собственно, от меня хотят, я сделала пару шагов к столу и остановилась. Сидевший всех ближе пожилой мужик с большим животом тут же протянул руку, положил мне на грудь и начал гладить, довольно ухмыляясь.
- Чего это ты вся изодранная? - Президент положил свои карты на стол и, прищурившись, уставился мне в глаза. - Нам порченый товар не нужен.
- Я не изодранная, - робко подала я голос, испугавшись, что меня сейчас попрут отсюда и все пойдет насмарку. - Я мазохистка по совместительству. Быстрее кончаю, когда меня царапают - организм такой. Странно,правда?
- Ишь ты, - мотнул головой Олег, - мазохистка. Ладно, отпусти ее.
- Ну вот, а я только завелась. - Я обиженно надула губы и, игриво виляя ягодицами, ушла в сауну.
- А в ней определенно что-то есть, - услышала я, закрывая дверь, задумчивое бормотание Олега и облегченно вздохнула: пронесло!
Сердце отсчитывало оставшиеся до решающего моменты секунды бешеным ритмом, лихорадочно отдаваясь в мозгу каждым ударом. Мне нужно было, несмотря ни на что, за минуту до половины десятого попасть в раздевалку, взять пистолет, выйти оттуда, найти Румянцева и всадить в него пулю, причем так, чтобы все видели, что я попала ему прямо в сердце. И ничто не должно помешать - иначе весь план сорвется и Родион потом даже не станет выслушивать моих жалких объяснений, а просто перестанет мне доверять что-то серьезное. А именно к серьезным делам я стремилась всей своей душой, хотела, чтобы он без опаски отправлял меня туда, куда я и так попадала все время, то есть в передряги, но только это происходило случайно и мне приходилось потом все скрывать. А ведь это можно и нужно было делать вполне осознанно, босс мог бы свести мои приключения к минимальному риску. Но, по его мнению, я все еще оставалась обычной секретаршей со взбалмошным характером.
