Такое с частным детективом Татьяной Ивановой случилось впервые: клиент в морге, а ее подозревают в убийстве. При обыске в ее квартире обнаружены улики, подтверждающие причастность Татьяны к смерти бизнесмена. Но полнейшей неожиданность стало то, что умерший, которого она знала два дня, все свое состояние завещал ей… Это ли не мотив для убийства! Но чтобы доказать свою невиновность, Татьяне надо быть на свободе. Только так она сможет продолжить расследование и разоблачить настоящих преступников…
В это утро я проснулась в каком-то непонятном настроении. Я, конечно, не скажу, что меня съедала зеленая тоска, но скакать от радости желания не было. И не только скакать. Вылезать из постели тоже не хотелось. Часы показывали восемь утра. Я лежала и обозревала со скучающим видом свои роскошные апартаменты.
Перед Новым годом, благодаря заботливому клиенту, у меня появилась лишняя елка. Поскольку две елки рядом не поставишь, я поступила проще, разломав вторую елку на веточки и рассовав их по всем углам. Вообще-то эту елку можно было кому-нибудь подарить, но, как истинная женщина, я дорожила каждой вещью, принадлежащей лично мне. А уж если вещь подарили, то комментарии, как говорится, излишни.
Поэтому моя квартира и по запаху, и по внешнему виду очень напоминала ельник и создавала романтическое настроение, очень близкое к ностальгии.
Понежившись еще немного, я решила выбираться из уютного гнездышка.
Через полчасика должна была позвонить моя подружка Ленка-француженка. Я давно обещала ей, так сказать, аудиенцию: она хотела поплакать мне в жилетку по поводу своей работы, а может, наоборот, похвастаться успехами в нелегком учительском труде. Меня это как-то не слишком привлекало, но хороший детектив обязан держать слово.
Я включила на кухне чайник, а в зале музыку — ничто так не способствует формированию положительного настроения, как разминка под хорошую музыку.
Но почему-то руки и ноги сегодня вели себя просто по-хамски и не очень-то подчинялись моей воле.
Закончив упражнения и постояв под душем, я отправилась на кухню, куда меня настойчивым свистком звал чайник.
— Что, зараза, соскучился? Плохо тебе без меня. То-то. Без меня всем плохо. Вон и Ленке тоже. Она тоже соскучилась.
Так беседуя с посудой, я приготовила себе яичницу из двух яиц и как-то вяло, без аппетита пожевала.
А вот и звонок, только почему-то в дверь. Я, скорчив рожицу, изображающую крайнее недоумение, открыла…
На площадке стоял человек, юный до безобразия, и прилизанный до неприличия. Этакий пусечка. Я осмотрела его с головы в норковой шапке до ног в стильных ботинках, пытаясь найти во внешности гостя хоть какой-то изъян. И решила, что его длинное кашемировое пальто легковато для тринадцатого января. Ну такое вот вредное было у меня настроение. Наверное, число роль сыграло.
— Здравствуйте.
Я кивнула:
— Здравствуйте.
— Здесь проживает госпожа Иванова?
— Да, это я. А в чем, собственно, дело?
И тут в квартире зазвонил телефон.
— Ой, извините, подождите, пожалуйста, минутку.
И совершенно бесцеремонно захлопнула дверь перед его носом, не пригласив в квартиру и отомстив таким образом за его безупречную внешность и, как мне показалось, излишне самодовольный вид.
Звонила, конечно, Ленка.
— Таня, привет! Что я тебе хочу рассказать, ты не представляешь!
— Ленок, я представлю, если ты перезвонишь через пять минут. У меня за дверью посетитель.
— Как это посетитель и за дверью?
— Перезвони, Лен, — и положила трубку…
Вернулась к двери и снова открыла ее. Он, бедняга, даже к косяку не прислонился, стоял, словно кол проглотил. Вероятно, опасался, что косяки давно не мыты.
— Я слушаю вас.
— Я представитель компании «Темпо», и у меня к вам поручение от генерального директора Сабельфельда Владимира Ивановича. Пятнадцатого января, в пятницу, наша компания проводит презентацию. Мне поручено вручить вам приглашение. Распишитесь вот здесь.
Он протянул мне фирменный лист бумаги, извлеченный из кейса. Я, обалдевшая, взяла его в руки. Сплошные фамилии, ни о чем мне не говорящие. Он протянул мне ручку.
— Вот здесь.
Я, конечно, не забыла, что я Таня Иванова, но глазам все же верить отказывалась. Все еще не пришедшая в себя, я молча расписалась и опять уставилась на него, как баран на новые ворота. Жестом фокусника очаровашка извлек конверт и вручил мне его.
— И что бы это значило, молодой человек?
— Меня зовут Аркадий Евгеньевич. И еще, Татьяна Александровна, Владимир Иванович позвонит вам в девять утра.
То есть через двадцать минут, и сказано это было таким тоном, словно мне собирался звонить Иосиф Виссарионович Сталин.
Меня разозлил этот менторский тон и безапелляционность сказанного. К тому же я хорошо знала Ленкины способности к словоблудию. Поэтому такой расклад меня никак не устраивал. В связи с этим я гордо заявила:
— Я рекомендую Владимиру Ивановичу позвонить в десять часов. Раньше я не смогу с ним побеседовать.
Он не обратил внимания на мое мухоморное настроение и просто сказал:
— Хорошо. Как вам будет угодно.
И тут же извлек сотовый телефон и изложил шефу мою, как он выразился, просьбу. Ему, глупому, неведомо было, что это не просьба, а настоятельная рекомендация. Не люблю, когда мной помыкают. Я классный детектив и сама себе хозяйка. И Владимир Иванович, кем бы он ни был, очень скоро убедится в моей независимости. Аркадий Евгеньевич коротко попрощался и легко заскользил по лестнице, игнорируя лифт.
Я закрыла за ним дверь, прошла в зал и устроилась в кресле для изучения исторического документа, ворча:
