Через пару дней, на рассвете, ворота крепости отворились. Чрез ров упал мостик. Несколько сот остяцких воинов в блестящих пластинчатых латах ринулись по мосту. С их острых шлемов спускались чёрные метёлки. Остяки угрожающе кричали, они побежали к лагерю осаждающих.
В тяжёлой битве сабли казаков схлестнулись с топорами, мечами и копьями сибирских ратников. Атака остяков была мощной, но обречённой на провал — под огнём пищалей и пушек разъярённые воины, хотя и побившие многих русских, были уничтожены.
Пронёсшись по мосту, русские ворвались в крепость инородцев. Здесь были улочки, стояло множество обитых глиной полуземлянок. Служилые искали добычи, заходили в дома. Звучали жалобные всхлипы женщин и детей.
Воевода с небольшим отрядом прошлись до другого конца городка, и взобрались на деревянный помост у частокола. С обрывистого утёса открывался вид на заснеженную отмель, реку и бескрайнюю тайгу. Всё было залито светом, снег искрился на солнце.
— Среди убитых — князец. И это последний городок! — торжествующе молвил воевода. — Слава Богу! Мы принесём в Сургут радостную весть!
Два года спустя.
Небо было пасмурным. По реке, среди осенней тайги, плыл длинный каюк. В нём сидели члены одного семейства. Все были в мешковатых малицах из оленьей шкуры.
Среди тёмных елей желтели ярко-оранжевые лиственницы, золотились берёзки. Деревья густо покрывали оба берега. Лодка причалила к месту, где они немного расступались. Группа самоедов вылезла из каюка на берег.
…
Они вышли на опушку леса. Здесь стояло несколько чумов — огромных конических палаток, в которых живут, и с которыми кочуют, обитатели севера. Рядом, из сложенных нарт и шедшего полукругом плетня был сделан просторный загон. В нём паслись серые мохнатые олени, пощипывая красноватый мох.
Навстречу незваным гостям вышло несколько мужчин с луками.
— Зачем пришёл, Вороний глаз?! — вскрикнул один из самоедов. — Сколько наших людей погибло от твоих стрел!
— Я пришёл к Ачикану. Не для того, чтоб воевать! — решительно ответил седоватый гость, глава семейства. — Пускай в чум!
…
Для гостей задушили и разделали нескольких оленей. Их сырое мясо принесли в юрту Ачикана.
Здесь было тепло, и светло от пламенеющего в центре очага. Вокруг него расселись круглолицые самоеды — хозяин с роднёй, и гости. Все с удовольствием поедали кусочки сырой оленины, втягивая губами горячую кровь. Вороний глаз воскликнул:
— Ты знаешь, Ачикан, что мои сородичи живут к югу отсюда? Они не кочуют с оленями, а пасут свиней. Их дома стоят всё время на одном месте!
— Я знаю об этом, — говорил хозяин. — Для чего ты прибыл?
— В их края пришла смерть! Она привела с собой бледнолицых детей подземного мира, детей Нга. Скоро они будут и здесь. Я предлагаю нашим с тобой родам заключить мир! Пускай мои дочери выходят замуж за твоих сыновей, а мои — за твоих сестёр и дочерей, — пожилой самоед наклонился, всматриваясь в огонь костра. — Хозяйка Земли говорила со мной. Я должен уйти из этого мира. Но перед этим — я должен принести ей жертву.
Подумав, хозяин вздохнул и молвил:
— Нам давно пора было примириться, Вороний глаз.
— Дай мне меч! — сказал гость своему сыну, сидевшему рядом. Тот вручил отцу оружие. Вороний глаз поднял его перед собой, и с лязгом выдвинул клинок из ножен. Лезвие заискрилось — в нём отражалось пламя. — Дети Нума, могучие богатыри в железных латах, спустятся с седьмого неба на землю! Их чумы — железные, они приедут в железных нартах. Богатыри помогут нам загнать демонов Нга обратно в преисподнюю!
…
По окончании тёплого приёма, гости направились от стоянки к реке. Вороньему глазу дали отдельный каюк, его понесли несколько человек от Ачикана.
Стоя на берегу, гость обнял и поцеловал всех родственников. Он простился с ними. А потом сел в лодку, и поплыл один. В ветру шумели деревья. С них летели жёлтые листочки, и иголочки лиственниц. С пасмурного неба накрапывала морось.
Каюк Вороньего глаза плыл ещё долго. Наконец, он причалил к небольшой песчаной отмели, под высоким чёрным утёсом. На его верху торчали заросшие травой и мхом обломки частокола.
Пожилой самоед вылез из лодки. На тёмных выступах утёса стояли каменные болванчики — грубые и толстенькие фигурки, подобия людей. На них были намотаны, развеваясь, красные и синие тканые ленточки.
Он присел перед фигурами. Он поставил колени в песок, и положил на них ладони. И начал молиться, зажмурив глаза: «Мать Земли! Я не привёл с собой оленей для тебя! Не привёл и собаки!». Вороний глаз взволнованно завопил, рыдая: «Я готов! Забирай мою жизнь!».
Раздался выстрел — пуля пронзила грудь самоеда, по ней растеклось пятно алой крови. Он рухнул замертво. Труп покатился в реку.
По песку прошли трое человек в кафтанах и с ружьями — русские промышленники. Они подошли к утёсу, и стали с интересом разглядывать каменных болванов. Один из них, отойдя в сторону, углядел высокую чёрную плиту. Поднатужившись, промышленник отвалил её вбок. Открылся проход в пещеру.
