Готовились к наступлению и немцы. Наша разведка выяснила, что они сосредоточили большие силы южнее районного центра Всходы. Предполагалось также, что противник может начать наступление со стороны Вязьмы и одновременно нанесет вспомогательный удар от Ельни. Около Дорогобужа значительных вражеских сил не было. Я и не ожидал, что они там появятся: разлившийся Днепр был серьезным препятствием на пути фашистов.
Совершенствуя оборону, мы особое внимание уделили всходскому направлению. Первую линию, а точнее сказать предполье, здесь занимал 6-й партизанский полк 2-й партизанской дивизии. Позади него располагался 8-й гвардейский кавалерийский полк подполковника Высоцкого. Еще глубже, у моста через Угру, занимали позицию рота ПТР и саперы, которые должны были в случае необходимости взорвать мост. На этом же направлении находился и мой резерв — 6-й гвардейский кавалерийский полк.
Против Вязьмы оборонялась 329-я стрелковая дивизия, а правее ее — 1-й отдельный партизанский полк майора Жабо.
Остальные войска группы удерживали фронт протяженностью до четырехсот километров. Создать сплошную линию обороны мы не могли — не хватало сил. У нас были участки, прикрытые очень слабо и даже совсем неприкрытые.
Трудно было предугадать, кто первым начнет наступление: гитлеровцы или 50-я армия? А от этого зависело многое.
Мы готовились к решительным боям, укрепляли свою оборону и, кроме того, занимались делом не совсем обычным для регулярных войск: проводили на занятой нами территории весенний сев.
Как-то само собой получилось, что местные районные комитеты партии считали командование группы высшим органом Советской власти на контролируемой нами территории. Секретари райкомов и председатели райисполкомов приезжали в штаб и в политотдел корпуса, советовались с А. В. Щелаковским и со мной по политическим, хозяйственным и организационным вопросам.
Весной секретари райкомов обратились к нам с просьбой помочь провести сев. Семлевский, Всходский, Дорогобужский и еще несколько райисполкомов представили заявки, в чем они нуждаются. Согласно этим заявкам мы выделяли на сев людей и лошадей. В Семлевской МТС, директором которой был товарищ Брестов, отремонтировали к севу сорок семь тракторов. Но горючего у нас не было, и поэтому почти все машины стояли без дела.
С «Большой земли» к нам прилетел заместитель председателя Смоленского облисполкома. Он взял на себя значительную часть работы по развертыванию посевной кампании, ездил по районам, проводил совещания в райкомах и райисполкомах.
Сев связан был с очень большими трудностями. Не хватало рабочих рук, семян, коней, плугов. Не все жители выходили в поле с охотой. Их надо было агитировать, убеждать.
3 мая с адъютантом и двумя коноводами ехал я в один из госпиталей. Все мы были в одинаковой форме: на головах пилотки, на плечи накинуты плащ-палатки. Неподалеку от дороги увидели группу женщин-пахарей. Они отдыхали, некоторые спали. Тощие, слабосильные лошади, запряженные в плуги, стояли, понуро опустив головы. Большое поле было еще почти не тронуто, лишь по краю его тянулась черная полоса свежей пахоты.
Мы подъехали ближе, поздоровались.
— Почему не работаете? Перерыв, что ли? — спросил я. — Время-то какое? Один день целый год кормит.
— А кого кормить? — ответила пожилая женщина. — Немец урожай заберет, тогда как? Мы сами-то пахать не собирались, да есть тут какой-то генерал Белов. Говорят, он приказал пахать и сеять. А для кого сеять? Небось не подумал…
— Прежде всего для самих себя, — возразил я. — Подойдет осень — с хлебом будете. И народу хлеб нужен, и армии. Было бы зерно, а спрятать его от немцев всегда можно. По-вашему, что же лучше? Сидеть сейчас сложа руки, а потом от голода пухнуть?
— Хлеб-то нужен, да нешто на наших одрах много вспашешь? На себе плуги тянем. Слезы, а не работа. Вон у тебя какая лошадь добрая. Отдай ее нам, тогда дело другое.
Одна из женщин пристально смотрела на меня и вдруг всплеснула руками:
— Ой, бабы! Да он и есть тот самый Белов!
Я узнал в ней хозяйку дома, в котором жил во время стоянки в деревне Мытищино.
Женщины сперва притихли, а потом заговорили громко, наперебой, просили прислать им в помощь солдат с крепкими лошадьми.
— Хорошо, — ответил я. — А семян хватит?
— Семена есть. Скорее бы только подмога пришла.
Простившись с женщинами, мы поехали дальше. В тот же день я послал к пахарям одно из наших подразделений.
Бойцы из частей и партизаны, участвовавшие в посевной кампании, порученную им работу выполняли быстро и хорошо. Ведь среди них было много колхозников, оторванных войной от земли и соскучившихся по привычному мирному труду.
В период сева политорганы группы и районные комитеты партии развернули подписку на государственный военный заем 1942 года. В воинских частях подпиской были охвачены все. Хорошо проходила она среди партизан и местных жителей. Многие вносили деньги сразу. Собранные средства мы отправили самолетом на «Большую землю».
