– Ты с энергоблока рухнул? – испугался я. – Конечно, китайскую!
Немцы, хотя уж почти двести лет не производили автомобили, комплектующие производить, все же, пытались. Не знаю, где они их собирали – на коленке в гараже, или на кухне, между пищевым синтезатором и измельчителем отходов, но качество не просто хромало – оно не лезло ни в какие рамки! Пытались как-то раз, с тем же Германом, установить немецкие стойки… штук десять поменяли, пока грохот в подвеске не исчез!
– Ты долго? – осведомился я.
– Эх, – крякнул Герман. – Придется попотеть! Говорит, данные шины не тестировались для работы на вашей машине!
– Кошмар! – обеспокоено вздохнул я.
– Да ладно, – отмахнулся администратор. – Час – максимум. И не такое ломали. Можешь пока кваску выпить, или пожевать чего.
Такое предложение мне показалось более чем рациональным и, оставив мастера сражаться с системой, я направился к синтезатору пищи. Пощелкав по голоклавишам (нет, на самом деле они, конечно, работают беззвучно, просто каждый производитель голоклавиатур просто обязан вставить клацающий звук – дань очень старой традиции), я выбрал в голоменю Сибирский квас и блинчики с черной икрой. Естественно, первым делом из окошка синтезатора посыпались хот-доги, чизбургеры и бутылки с пепси – эти янкели опять накидали спама! Удалив весь холестерин в корзину, я засунул первый блинчик в рот целиком и, залив его половиной банки кваса, блаженно откинулся в виброкресле.
– Будущее настает неотвратимо! И когда надежды не остается – приходит он! Терминатор-55 с Михаилом Галустяном в главной роли – смотрите на первом! – донесся до меня октазвук из гексавизора.
«Будущее… будущее – оно как блинчик с икрой: снаружи – теплое и маслянистое, а внутри – прохладное, чуть соленое и очень вкусное», – мелькнула в голове глубокая философская мысль. А, может, оно как квас? Обжигающе холодное, с кислинкой, в нанопластиковой банке? Кто ж его знает, какое оно – будущее? Уверен лишь в одном: без пиратских копий Китайских запчастей оно невозможно.
2009 г.
In legibus salus
Ночь. Три часа.
Три часа ночи. Несмотря на столь ранний (или поздний) час, в кабинете губернатора было… странно. Одновременно странно и людно. Компания собралась весьма необычная. Даже странная. Помимо самого Занозина Евгения Абрамовича, непосредственно губернатора, присутствовали прокурор области, начальник МВД и полковник ФСБ.
Можно было бы предположить, что компания собралась для распила, однако бюджет уже был утвержден и пилить было нечего. Присутствие отца Никодама наталкивало на мысль, что уже дораспиливались и пора замаливать грехи. Однако присутствовал и шестой человек – целый академик РАН Денис Кириллович Бабушкин. И присутствие этого, шестого элемента, вообще сбивало с толку и не позволяло строить каких-либо догадок.
– И какого хрена мы все здесь собрались в такое время? – поинтересовался чекист, Андреевских Сергей Анатольевич.
– Проблема, господа товарищи, – развел руками губернатор. – Проблема серьезная. Я б даже сказал, что тот мир, который мы знаем, под угрозой!
– Не чеши мне тут, – отмахнулся полковник. – Трамп внеочередное звание майора ГРУ получил, с коррупцией у нас все в порядке. Какие еще могут быть проблемы? К нам едет ревизор?
– Все гораздо серьезнее, – шепотом произнес Пантелеев Вадим Петрович, прокурор. – Убийство.
ФСБшник, сонно клевавший носом, встрепенулся. Из сонного, уставшего человека, он превратился в ястреба, орла, настоящего сталинского сокола.
– Кого? Неужто… – полковник ткнул пальцем в потолок.
– Сплюнь! – вздрогнул Иволгин Семен Борисович, генерал МВД. – Один лаборант вывел в расход другого… хм… лаборанта.
– И?
– Что – и?
– И – что? Ну мочканул, и мочканул. И хрен с ним. Мало ли кто кого у нас мочит? Могли б и до утра подождать. И, вообще, я-то тут при чем?
– А вот об этом нам и расскажет господин Бабушкин, который для того сюда и приглашен! – торжественно заявил Занозин.
Ученый, полировавший платочком все это время очки, отвлекся от своего занятия, посмотрел сквозь линзы на свет и нахлобучил их на нос.
– Итак, – начал академик. – Несмотря на то, что все это может показаться законченным бредом, попрошу отнестись к услышанному максимально серьезно. В 1980 году, когда советская наука и техника находилась на пике своего развития…
– Да-да, – прервал его Андреевских. – При Брежневе все делали лучше, особенно людей.
– Из колбасы, – хохотнул кто-то.
– Можно без отступлений? – закончил полковник.
Занозин и Бабушкин удивленно переглянулись. Академик сверлил взглядом губернатора, а тот, пожав плечами, махнул рукой.
– Короче говоря, мы смогли создать эмбрион, – продолжил Денис Кириллович. – Человеческий эмбрион. Полностью идентичный существующему. И обеспечить аналогичные условия развития. То есть в 1981 году мы получили двух абсолютно идентичных людей. Как бы так сказать… человека и его клона.
– Вы с ума сошли! – взревел полковник. – Это же запрещено!
