Девочке хотелось вернуться домой, лечь в свою кровать и наплакаться за закрытой дверью уютной комнаты. Конечно, сначала придётся выслушать нотацию от Ларисы. Ну и пусть. Пусть её ругают, не убьют же в конце концов.
Путь домой лежал через подземный переход. Там всегда можно было увидеть множество попрошаек. Кто-то просто сидел или стоял с табличкой с жалобными надписями. Но одна группа привлекала больше внимания.
Их было трое, все дети Олины ровесники. Девочка пела под «минусовки», а два мальчика её охраняли, и переворачивали кассету в магнитофоне. Оле понравился голос девочки, её улыбка, задор. Казалось, что ей абсолютно безразлично, что она поёт в переходе, одета в потёртую, и явно давно не стиранную одежду. Казалось, что такая жизнь её вполне устраивает.
Оля стояла около этой группы минут 10, все больше заряжаясь весельем от девчонки. Она даже стала пританцовывать в такт музыке.
Мальчишкам, охранникам певицы, не понравился такой интерес со стороны Оли. Они подошли к ней, стали по обе стороны, и так тихо, чтобы слышала только она, произнесли:
– Слышь, чувиха, вали отсюда, пока мы тебе косточки не переломали.
– Угу! А то глядишь, еще чё похуже можем сделать.
Девочка в это время закончила петь и увидела своих друзей около Оли.
– Эй, что там у вас?
– Да, тёлка, что-то вынюхивает.
– Я не вынюхиваю, – сказала Оля. – Я просто стою.
– Вот и вали просто отсюда.
– Тебя как зовут? – спросила девочка.
– Оля.
– А меня Миранда. Ты чего здесь? Такие как ты в это время либо в школе, либо дома.
– А я убежала, – призналась вдруг Оля.
– Что, предки напились и побили?
– Нет, мои родственники забыли о моем дне рождения.
Миранда и мальчики прыснули от смеха.
– Забыли про мой день рождения! – передразнил один из ребят. – Да я вообще не знаю, когда я родился! Мои предки каждый день готовы были отмечать мой день рождения.
– Да, Оля, такого я еще не слыхала, – протянула Миранда. – Я тоже сбежала, потому что отчим колотил меня, когда был пьяным, то есть каждый день. Какой там день рождения.
– А у меня батя в тюрьме, а мать прав лишили, меня, значит, в детский дом, хотели отдать, а я сбежал.
Второй мальчик улыбнулся и показал руки в шрамах.
– Это меня мать так воспитывала, когда я читал по слогам. Заставляла сразу словами, еды не давала, а мне всего шесть лет. А когда восемь лет исполнилось, я уже первый класс закончил, она начала меня английским мучить. Дает 20 слов, я их должен выучить наизусть. Чуть ошибусь, она сразу за ремень. Я ей однажды в лоб дал, и убежал из дома, она меня ищет, но всем грозится, что найдет и ноги оторвет.
Оля подумала, что тоже не смогла бы жить, если бы у неё семья была такая, как у этих ребят.
– Слушай, ты петь умеешь? – спросила Миранда.
– Нет! Я танцевать люблю!
– А сможешь танцевать прямо здесь?
– Здесь? Тут же много народу!
– Народ платит деньги. Чем больше народу, тем больше денег!
Мальчишки включили магнитофон, Миранда начала песню. Оля сомневалась, что сможет танцевать в переходе, но оказалось это совсем не трудно. Музыка и мелодичный голос Миранды завораживали, тело само начинало двигаться в такт и вскоре, девочка уже была неотделима от группы – менялась мелодия, менялся и танец. Люди подходили, подпевали, кто-то двигался в такт, покачивая головой, переставляя ноги. Какая-то малышка пыталась повторить за Олей движения, что очень радовало её родителей.
Забывшись в танце, Оля не думала о родителях, о брате и сестре, о Даше. Она просто танцевала и веселилась.
Через пару часов, когда обе девочки уже устали, мальчишки решили посчитать деньги.
– Ух, ты! В три раза больше чем обычно! – сказал один из них, по кличке Лысый.
– Да! Будешь с нами работать? – спросил Барин.
Об этом Оля даже не думала. Так круто изменить свою жизнь! Может быть лучше вернуться домой. Но память услужливо подкинула ей те моменты, когда она оставалась одна в их большой семье. Когда родители уехали без неё, когда сестра то и дело взваливала на Олю своих невоспитанных детей.
Вдруг к ребятам подбежал ещё один парень, в черной куртке, шапочке набекрень.
– Эй, вы чё? – спросил он. – Вас там Косой ждет, а вы тут торчите.
Миранда схватила Олю за руку и потянула за собой, так и не дав её возможность самой принять решение. Они подбежали к микроавтобусу, и Миранда втолкнула туда Олю.
– Куда мы едем? – поинтересовалась Оля, когда автобус набрал ход.
– На хату, – кратко, ничего не поясняя, ответила Миранда.
Ехали почти час. Оля с тревогой озиралась вокруг. В салоне сидело чуть больше двадцати подростков. Они смеялись, галдели, парни постарше курили, отчего Оле сразу стало тяжело дышать. Миранда оставила девочку на первом сиденье и пошла вглубь салона, чтобы сыграть в карты с ребятами.
Наконец автобус остановился, и все ребята высыпались из него. Оля огляделась вокруг. Место, куда они приехали, напоминало какой-то пионерский лагерь – много одноэтажных строений барачного типа, повсюду остатки каких-то статуй.
– Тут когда-то лагерь и был, – подтвердила Миранда. – Но он уже давно стоит заброшенный, и никому до него нет дела.
