Говорят, что жизнь будет наполнена чудесами и волшебством… если не учить физику. Обладание знанием делает окружающий мир понятным и предсказуемым. И, для Леонида, руководителя лаборатории специальных исследований, таким он и был. Ученый твердо знал, что все процессы можно описать, а многие – даже объяснить. Так было ровно до того момента, пока привычный, жизнерадостный голосовой помощник не объявил, что жить Леониду осталось… пять минут.
Преодолев рутинные формальности, на которые ответственные работники пропускного пункта нашего НИИ обрекают каждого, кто решил покинуть уютные серые коридоры родного оборонного предприятия, я наконец оказался на улице.
Последний вечер зимы встретил меня желтым светом уличных фонарей и полной тишиной безлюдной улицы. Голова немного кружилась, как это обычно бывает после нескольких суток почти непрерывной работы, а руки заметно подрагивали- сказывалось длительное нервное и умственное напряжение.
Я с наслаждением втянул в себя прохладный и свежий воздух. Он был почти стерильным и не имел никаких запахов. Лишь где то на грани восприятия, ощущался легкий привкус металла, чувствовавшийся при вдохе, остающийся едва заметной дымкой в носу и оседающий соленым налетом на языке. Хотя, о чем это я. Никаким металлом тут пахнуть не могло. Конечно, это всего лишь привкус крови. Длительная работа с энергоустановкой никому еще не добавляла здоровья. Носом кровь, конечно, не пойдет, но нарушение питания тканей и разрыв капилляров под воздействием фонового излучения неизбежен, как бы ребята из отдела 15-Б не совершенствовали технологии экранирования. Да и стоит признаться, что не являются их научные программы приоритетными для нашей организаци. А значит, и особого прорыва ждать в их работе не стоит.
Я обернулся и посмотрел на массивное, высотой с хорошую многоэтажку, светло серое прямоугольное здание без окон, напоминающее скорее исполинский ангар, чем научный институт. Длиной этот «ангар», фасад которого по всей площади был обшит прямоугольными композитными листами, был метров двести, а небольшая территория, служившая буферной зоной между остальным миром и корпусом научно- технического центра, была огорожена высоким забором. В целом, картина для таких объектов довольно стандартная, и не менявшаяся с середины прошлого века. Если, конечно, не вдаваться в нюансы.
Темное февральское небо было наполнено каким то внутренним свечением- оно уже не нависало, по- зимнему тяжелым свинцовым покрывалом над уставшим городом, но своим глубоким темно- синим цветом будто показывало – впереди весна, а затем и долгожданное лето. Я невольно улыбнулся.
Спустя несколько минут, почти беззвучно подъехало такси. Мне, как и любому сотруднику института, нельзя было пользоваться китайскими приложениями, поэтому приходилось пользоваться нашим. Все бы ничего, но автопилот у наших машин имел репутацию немного «отмороженного». А все потому, что код для него писался явно без учета комфорта пассажира. И в том числе, психологического. Иными словами, при его написании задачу явно ставили максимально простую и надежную- доставить ценного сотрудника из точки а в точку б живым. А лидары для наших машин создавало то же самое предприятие, что и вычислительные подсистемы бортовых прицельно – навигационных комплексов фронтовых бомбардировщиков. Иными словами – все максимально технологично, но слово «комфорт» в нашей среде воспринимается как оскорбительное по отношению к гению создателя.
Я забрался в салон Москвича, и, наконец, позволил себе немного расслабиться.
Перед глазами все еще маячили картинки прошлых дней – лаборатория, цеха, испытательные стенды, экраны и мониторы. Повинуясь минутному порыву, я приоткрыл окно и закурил, предварительно залепив отверстие датчика дыма жвачкой. Курение в беспилотном такси наказывалось понижением рейтинга на 2 пункта и уменьшением зоны разрешенного перемещения до средней от места постоянной регистрации. Так что, мой маленький бунт был не самым умным поступком, но… как же приятно иногда дать себе немножко свободы. Я мысленно улыбнулся. Правила есть правила, но мне было прекрасно известно, что в реальности зафиксировать факт курения будет почти не возможно. Слишком старые версии нейросетей администрируют функционирование внутренних служб такси. Если музыку нужную включат с первого раза, уже хорошо.
По нижнему краю экрана, расположенного на спинке переднего кресла, пробежал огонек, сообщающий об активации голосовой функции клиентского терминала. Тут же, в салоне зазвучал приятный голос Алисы:
– Уважаемый клиент, мы зафиксировали факт курения в салоне автоматизированного средства передвижения «гостакси Москвич» госномер….
Вот это было неожиданно. Я сидел и слушал системное сообщение и параллельно прикидывал последствия случившегося. Рейтинг то ладно, мелочи, но административка то прилетит на работу! И безопасник наш мне теперь жизни не даст. Объявит, что мой моральный облик не соответствует нормам современного общества и начнет измываться по полной, пока кто- то еще из наших не накосячит- и настанет его черед быть объявленным «врагом народа». А это может случиться не скоро. На западе, таких как Силуянов, давно подвергли бы генетической коррекции.
