За облаками — солнце [1982] полностью

Поправляя сползавшую шапочку, Оля с решительным видом бралась за чемоданы, но он выхватывал, и они шли дальше по мокрой мостовой, пока Федя опять не останавливался. Тронув пушистый светлый кепи, покрытый дождевыми каплями, засовывал руки поглубже в карманы кожаного реглана, сжимал там в кулаки, чтобы успокоиться. Изменив тактику, начинал ласково уговаривать:

— Слушай, рыбонько, ну что тебе не сидится? Ты ж всю жизнь мою разбиваешь…

— Но почему, Федя?

— Эх… Ну подумай — как мне потом с тобой рядом, с академиком? Ты и смотреть на меня не захочешь.

— Какие глупости! Идем скорее, Федя! Опоздаем!

— А может, ты — к нему?

— К кому?!

— Сама знаешь. Если это так…

— Я тебя предупреждала, Федя, не смей даже в мыслях, иначе я… Иначе пожалеешь!

— Ну ладно, ладно. Чем я тебе не угодил?

Оля спешила, спотыкаясь на каблуках. За ней уныло, сутулясь, шагал Федя, понимая свое бессилие.

Оставалось четыре минуты до отхода поезда, когда они остановились у вагона. Только теперь Оля вдруг по-настоящему осознала, что в ее жизни произойдет крутой поворот. Выдержит ли она? Впереди — несколько лет учебы, армейская жизнь. Что там ждет ее в этом новом плавании? Уезжая от семьи, от любимой работы, она чувствовала себя виноватой, хотя не признавалась в этом ни Феде, ни даже самой себе. Но если бы ей предстояло заново решать, она бы поступила точно так же: ее влекла, неудержимо тянула за собой жажда нового, желание испытать себя.

Обняв Федю, она посмотрела ему в лицо — его темные глаза подозрительно блестели. У Оли сжалось сердце, запершило в горле.

— Ну, Федя…

Он порывисто поцеловал ее и поспешно стал поднимать вещи, провожая Олю в вагон. Преодолев себя, в последние минуты он держался бодро.

— Ну, академик, если засыплешься, шли телеграмму — встречу с оркестром!

— Не надейся, Федя!

— А химия? — напомнил он.

— Вызубрила!

Когда поезд тронулся, он пошел рядом, стараясь не отстать от убегающего окна, из которого усиленно махала рукой Оля.

— Я скоро прилечу! Жди! — крикнул на прощанье.

Несмотря на внушительную рекомендацию и характеристику, Олю не сразу допустили к экзаменам — женщин, как правило, в военные академии не принимали.

— Да, у вас все документы в порядке, но это еще далеко не все. Зайдите к начальнику академии, поговорите с ним. Если разрешит… В общем, поговорите с начальником академии, — посоветовали ей в приемной комиссии.

Перед тем как войти в кабинет, Оля постояла в коридоре у окна, собираясь с мыслями.

— Простите, вы здесь работаете? — услышала она голос и обернулась.

Светлоглазый лейтенант с загорелым лицом смотрел на нее, чуть улыбаясь.

— Нет. Я просто… Поступить в академию хочу.

— Ну, и конечно, вас не принимают? — догадался лейтенант. — К Померанцеву идете?

— Даже к экзаменам не допускают.

Он сочувственно кивнул, разглядывая Олю.

— Между прочим, я здесь уже встречал нескольких девушек. А вы откуда? Простите, что я расспрашиваю…

— Я из Ленинградского аэроклуба. Инструктор. Ольга Ямщикова.

— Ямщикова? Так вы — планеристка?

Оле было приятно, что он знает о перелете. Да и сам лейтенант ей понравился — среднего роста, широкоплечий, русые, чуть волнистые волосы, взгляд внимательный и в то же время веселый, даже немного насмешливый, но доброжелательный. Как-то сразу он сумел расположить Олю к себе, и ей захотелось посоветоваться с ним.

— А я приехал из части. Летчик. Владимир Воронов. Так чем же вам помочь? Наверное, вы боитесь, что он вам откажет? И тогда — все?

— Да. Вот и думаю, что сказать ему.

— Знаете, мне приходилось встречаться с ним. Думаю, он человек добрый. Скажите ему прямо, что у вас есть летный опыт, что вы любите авиацию… Он поймет. Кстати, он сам — летчик. Не бойтесь — идите. Хотите, я подожду вас?

Оля обрадовалась и хотела было согласиться, но вдруг представила себе, как выходит из кабинета сконфуженная, разочарованная после трудного и ни к чему не приведшего разговора, и поспешно ответила:

— Нет, спасибо. Я сама.

— Тогда — желаю удачи!

Начальник академии комбриг Померанцев встретил Олю приветливо. Говорил с ней доброжелательно, просмотрел документы, поинтересовался, на каких самолетах она летала, и неожиданно предложил:

— Так, может быть, мы с вами полетаем? Давайте прямо сейчас — аэродром рядом, только перейти через дорогу. Я как раз туда собираюсь.

— Конечно, — с радостью согласилась Оля.

Такой оборот дела ей понравился — уж здесь-то она себя покажет.

Померанцев снял телефонную трубку, распорядился, чтобы приготовили самолет. Потом открыл шкаф, стоящий рядом с письменным столом, и достал с верхней полки два шлема. Один протянул Оле.

— Подойдет? Ну, пойдемте.

По коридору он шел широким шагом, так что Оля еле успевала за ним. По дороге его несколько раз останавливали, что-то у него спрашивали, узнавали, просили, он терпеливо объяснял, разрешал, но Оле показалось, что ему хочется поскорее от всего отделаться и оказаться на аэродроме.