В одной из комнат исполкома, райсовета, выделенной под комитет физкультуры и спорта, заседали три добрых молодца: двое прибыли из Александровска и один местный — председатель Поронайского комитета физкультуры, москвич Леша Трубников, веселый, кудрявый и, похоже, музыкальный парень, потому что то и дело намыкивал какой-нибудь популярный мотивчик. Местные жители, пожелавшие в качестве судей обслуживать предстоящие отборочные соревнования по боксу, вежливо постучав в двери, входили по одному. Каким образом, всего за одну ночь, эти люди оказались оповещенными и приглашенными для собеседования на предмет участия в судействе, для приезжих да и для самого председателя, Леши Трубникова, этакая расторопность поронайцев оставалась загадкой. Леша смешно хлопал себя по бедрам, делал большие глаза и удивленно восклицал:
— Это в Поронайске-то — такие знатоки бокса! И такое их множество!
Являлись и толковые — будто их Бог посылал. Олег радовался. Молодцеватый человек, лет тридцати пяти, войдя, сразу заявил:
— Я не боксер, дрался только на улице, но я люблю эту братию. А умею я что? Командовать умею. Видел, как это делают, и… В общем, смогу я! Построю участников, выведу и отрапортую. Вот.
— Кому отрапортуете? — спросил Леша Трубников.
— А кому прикажете, товарищ Трубников, — сориентировался кандидат в судьи. Похоже, он знал местное начальство.
Обернувшись к Авениру Калашникову, Олег кивнул на пришедшего.
— Что, готовый судья при участниках?
— Судья при участниках, — тот согласился и, вопросительно поглядев на Лешу Трубникова, стал записывать фамилию первого из судей. Тот, осведомившись о времени сбора на инструктаж, пристукнул сапогами и повернулся крутом. В дверях задержался, пропуская очередного посетителя.
Этот, очередной, готов был вести протокол («или как оно там»), засекать на секундомере время (пощелкал своим хронометром), ну, и «бабахать этой… колотушкой».
— Эта колотушка называется гонгом, — поправил его Леша Трубников.
— Вот-вот, — согласился посетитель.
Авенир Калашников поглядел на Олега: как, берем? Олег кивнул, велел записать, секретарь нужен. «Бабахать», правда, будет другой.
Следующий был мужчина, лет тридцати, невысокий ростом, да широк в плечах. И довольно упитан. Одет поверх морской тельняшки в легкий по ранней весне, не сходившийся на животе, потому расстегнутый серый пиджак, рукава которого вместе с тельняшкой засучены по локоть. На голых, накачанных гирями предплечьях татуировка: обвитые змеями обнаженные женщины.
— Кто вы? Где работаете? — не дождавшись от посетителя слова, Леша Трубников уставился на него с подозрением.
— Часовых дел мастер, прошу любить и жаловать… — Человек, похоже, не робкого десятка, каждому из сидящих смело поглядел в глаза и пожал руку.
— Какое к боксу имеете отношение? — Олег поинтересовался.
— Самое непосредственное. — Еще раз глянул в глаза. Олег не отвел взгляда — уж не искры ли посыпались от столкновения взглядов?
— Судить доводилось? — Олег не отставал от часовщика. Тот важно кивнул. Это ж надо — такая находка!
— А в ринге? Доводилось судить в ринге?
Часовщик содрогнулся, повел крепкими плечами.
— Х-хех!.. Да я трэнэр! — обвел презрительным взглядом всю троицу, не умевшую сходу определить человека и интересующуюся такими «пустяками». Олег вышел из-за стола, представился и протянул руку.
— Аполлон Яковлевич, — посетитель ответил пожатием руки. Рука у Аполлона, Олег отметил, не столь крепка, как ожидалось.
— Ну, хорошо, будем знакомы. Вечером, в шесть часов, в этой комнате проведем семинар.
Подчеркивая свое высокое достоинство, часовщик вразвалку удалился.
— Николай он, не судья! — вдруг заявил Леша Трубников. — Таких арапов у нас хоть пруд пруди. Вы еще не знаете нашего Поронайска! Вот легко и приняли его слова за истину.
— Боксер-то он липовый, конечно, рука у него не та, — заметил Олег. — А насчет судейства… ну почему бы и нет?
— Почему вы сразу: не судья? — возразил и физрук Авенир Палыч.
— Мясо и сала много — вот почему, — подтвердил свое мнение Леша Трубников.
— Только-то? — возразил физрук. — Друзья мои, но это ж и у меня… мяса…
— И у тебя тоже! — Леша Трубников утвердил. — Ты и не боксер, и успокойся давай… Да этот тип и не придет, будьте уверены. Будет болтать направо-налево, в первую очередь бабам, что его лично приглашали в качестве судьи на ответственные соревнования, да он не захотел. Масштабы, мол, не те. — И выпяченным животом, и жестами, и мимикой Леша изобразил этого Аполлона. Все трое так и прыснули со смеха.
