Ясная стоит погода: ничто не шелохнется вокруг, и небо синее-синее! Настроение приподнято, заправляя постель, Олег напевает: «Летят белокрылые чайки — привет от родимой земли…» Гоша тоже что-то намурлыкивает. Сегодня нет ни теоретических занятий, ни производственного обучения. Предупреждены с вечера: утром под руководством мастеров и преподавателей все идут на берег убирать селедку. Завтрак приготовлен с вечера, чай на плитке вскипел — все идет по плану. Первые группы учащихся — из окна видно — уже возвращаются из столовой, пора с завтраком закругляться, вести парней к сараю, вооружаться носилками, вилами. Вилы здесь особенные: зубцы не острые, а, наоборот, — с наваренными на их концах шишечками, чтобы не повредить рыбы. Большой косяк проходит близко. Катера, ставя сети, концы их подводят к берегу, трактора подхватывают чалки, подтягивают сети ближе. Вода сходит — трепещущая селедка остается на мокром гравии штабелем высотой около метра. Конные повозки и машины-полуторки становятся к рыбному штабелю и упомянутыми вилами их нагружают. Для тех, кто с носилками, открыт на берегу, чуть выше, заранее приготовленный и изнутри выстеленный брезентом, котлован — приносят и сваливают туда эту свежую, переливающуюся всеми цветами радуги селедку. Мастера засола послойно пересыпают ее солью. Заполненный котлован плотно упаковывают брезентом и сверху засыпают грунтом. И все. Для временного хранения рыба готова.
— А ну, ребятки, поднажми, — то и дело слышится голос старшего мастера. — К приливу поспеть надо. И к обеду тоже будет как раз, — с улыбкой поясняет он свою стратегическую мысль.
— И так темп хороший, — возражает молодой мастер, москвич Гена Седов. — Почти бегом бегаем.
Поддерживая высокую скорость движения, он то и дело сменял своих запарившихся парней, сам впрягался в носилки.
— Подбирайте рыбу, не ступайте на нее, — руководит старший мастер.
Но не наступать на рыбу никак не удается: то и дело попадает она под ноги, раздавливается, чвакает и смешивается с песком.
Горожане, уносящие рыбу в мешках и в кошелках, сколько-то помогают убирать и, заодно, делают берег чище, но несмотря на это доброе дело, на завороте подъемной дороги поставлен видный со всех сторон милиционер, в задачу которого входит останавливать и обратно заворачивать тех, которые в мешках несут домой даровую рыбу. К чести милиционера следует отнести его поведение: завидя несуна, или двоих, троих несунов, он делает вид, будто не видит их: отвернется — проходи мимо, прямо у него за спиной без лишних разговоров. И они, набавив скорость, идут, проносят. А милиционер, не отвлекаясь в стороны, с высоты любуется морскими далями. Все они здесь, в Александровске, и милиционеры тоже, свои люди: родня ли, добрые ли знакомые, сотрудники ли по работе, соседи ли. Кто же тут живет-то без рыбы? Тем более — без селедки? Дары моря на то и дары, чтобы пользоваться и употреблять их с пользой, вопреки установленным порядкам.
Вилами с шишечками Олег накладывает селедку на то и дело меняющиеся носилки проворных парней: те чуть не бегом носятся. Потом он меняет работу: в паре с Жорой Корчаком из Холмска носит ее в выстеленный брезентом котлован, медленно наполняемый глянцевой свежей селедкой.
— Сюда вот, с этой стороны зайдите, — указывает Олегу знакомая девушка, нештатная преподавательница по ихтиологии. Работает она в Госрыбтресте главным специалистом. — Обойдите вокруг, пожалуйста. — Плавным жестом руки указывает, как обойти, улыбается Олегу, как человеку знакомому. Эта ее улыбка и жест Олегу нравятся.
Звать ее Руфиной Фоминичной. Встречались перед уроками в учительской, менялись журналами, обменивались мнениями об учащихся. Видно было, что она любимая учительница, с ней парни делились заветными мыслями. Однажды она сочла нужным доложить Олегу:
— О вас только и разговоры. Говорят в каждой группе: «Он у нас боксер, драться может хоть с кем, обязательно уложит — вот какой у нас преподаватель!» Такой у вас в училище складывается авторитет, я вас поздравляю!
— Без преувеличений легенд не бывает. Просто я готовлюсь к соревнованиям и желающих подраться использую в качестве спарринг-партнеров.
— Но вы не просто боксируете: сбиваете с ног!
— Когда очень просят — бью сильно.
— А посмотреть на вас — вы не похожи на геркулеса. Обыкновенный.
— На том спасибо, — Олег кивает. — Хочу быть обыкновенным.
Она смотрит на него, улыбающегося, и не хочет отводить свои серые, опушенные ресницами глаза.
Сейчас встречает каждые носилки с селедкой, следит за нормой засыпаемой соли, и некогда ей общаться с этим… новым преподавателем. Одета она в сшитые в пошивочной мастерской голубые шелковые шаровары, сверху — оранжевая накидка. В солнечный день одеяние подчеркивает ее легкую, красивую фигуру. Олег то и дело оборачивается, чтобы посмотреть на ее трепещущий на ветру изящный наряд.
Работается всем весело. Бегают, носятся, словно играют взапуски, никого подгонять не надо. Но появляющийся старший мастер, Семен Семенович, то и дело выдает напутствия:
— Поживей, ребятки, поживей! К обеду надо управиться.
