Неожиданно перед Олегом предстала блистательная Шурочка Усачева из Казани. Видная собой, фигуристая, некогда бывшая его желанной мечтой. Изящным реверансом пригласила Олега на танец. Он оглянулся на Леночку, получил ее грустный кивок. И ушел. Ушел с Шурочкой Усачевой.
— Твоего приглашения только жди, — выговорила она ему. — Ни разу не пригласил — надо же такое!
— Ты же всегда занята. — Олег переживал: все время он оглядывался на Леночку, ушедшую приглашать Феликса Телицына.
— Тебя уж уважила бы. Ты же у нас один такой.
— Какой еще такой?
— Хороший.
Видел он танцующую с Феликсом Леночку и думал. Думал! О ней все, нет, не о Шурочке, о другой думал! Видно, правду говорят: клин клином вышибают… Заметив это, Шурочка:
— А твоя девчонушка эта, она ничего. И тебя она выбрала, заметь. Разбирается!
— Ты не выбрала. Плешакова своего выбрала…
Плешаков был много старше. Всю войну вкалывал на станке.
— Тебе надо такую вот, молоденькую.
— А ты уже старая?
— Ну, конечно, не для тебя.
— С одного года со мной.
— А тебе надо моложе. Года на два, на три. А то и на все пять.
— Все-то ты знаешь.
— Уж побольше твоего. А ты познакомь меня с ней, я вам не сделаю ничего плохого.
— Да кто говорит. Пожалуйста, познакомься.
Они подошли к Феликсу с Леночкой, Олег их познакомил. И сколько-то они — одна жизнерадостно, другая с тревогой, улыбаясь больше для приличия, — через толпу продвинулись к выходу, поговорили. Подошла и опечаленная Соня Маннапова. Тоже познакомилась с Леночкой.
Саша Соколов собирал номерки от гардероба, Олег ему передал Леночкин и ее подружки Веры. Из проходной вывалились всем шалманом.
Шалман был порядочный. На улице он разделился надвое: половина ушла влево, к девичьему общежитию, другая часть заворотила направо — эти домой, на Кирова, 65. А которые пошли и дальше, и Олег в том числе (сердце его ликовало!) — провожать девчонок. Городских, местных! Трамваи уже ходили редко, и они топали по булыжной мостовой и по тротуарам с обеих сторон улицы — заняли все пространство, так что встречные вынужденно уступали дорогу. Ночь стояла лунная, звездная. Мостовая дробно погромыхивала от множества каблуков. Разговаривали и смеялись — далеко было слышно. Парни запевали:
Массы озорно подхватывали:
Рядом с Олегом и Леночкой шла ее подруга-одноклассница Вера, сопровождаемая Сашей Соколовым, а с ними рядом — симпатичный крепыш Валера Беляев из выпускной группы паровозников. Он провожал девушку из педучилища. Горланили от души, один громче другого. У Леночки, Олег отметил, был приятный голос.
На улице Кирова от компании отделилась большая масса народу — с шутками, с песнями парни валили к себе в общежитие: вечер прошел на славу, пора было отдыхать. Отбыли Тима Широков и Валера Беляев с подружками. Простился и сибиряк Саша Соколов.
Вспомнилась тут Олегу давняя мечта: познакомиться с хорошей девушкой — пусть живет где-нибудь на окраине, и провожать ее… по субботам… А вдруг мечта сбывается? Свернули на улицу Сталина, пошли вниз, удаляясь от центра. Справа и слева одноэтажные и двухэтажные дома — кирпичные и деревянные. Булыжная мостовая ведет под уклон; впереди, в низине, овраг, в нем журчит дурно пахнущий ручей — Леночка при этом крепко насела на руку Олега, так что правая его сторона обрела приятную тяжесть. Перешли через мостик, стали подыматься. Леночка не хотела отпускать Олегову руку, смеясь, продолжала на нее опираться. Вышли наконец на улицу с деревянными домами, с воротами и калитками с обеих сторон. Улица далеко просматривалась, вдали, на дороге, что-то поблескивало под луной: не то консервная банка, не то бутылка. Как в деревне, росла здесь молодая травка, днем, возможно, тут разгуливают куры и утки.
— Вот я и дома, — объявила Вера.
— Познакомить тебя надо с Сашей.
— А мы познакомились.
— Чего же не пригласила проводить? — допрашивала Леночка.
— Не знаю, — беспечно отвечала подруга. — И он тоже постеснялся. А парень славный. Ну, мы пришли, спасибо вам, Олег.
Верин домик стоял на склоне, за забором насупились яблоньки. Вера помахала рукой и юркнула за калитку. До Леночкиного дома, оказывается, еще надо было идти. Ее одноэтажный бревенчатый дом стоял в объятом дремотной тишиной дворе. Подошли к глухому забору — изнутри заворчала собака.
— Это я, Джулечка, это мы!
— Как зовут собаку? — спросил Олег.
— Джульбарс это, Джуля мой… Ну, все, спасибо вам, Олег! До свиданья, в спортивной школе увидимся. — Но она медлила, не уходила. Наконец, подала руку. Олег задержал ее. Вздохнул, сказал «до свидания» и тоже не уходил. Смотря на нее, красивую, большеглазую, попятился, чтобы разглядеть издали. Она поняла его, зашлась смехом:
— Так вы смотрели там, в Доме офицеров, когда мы выступали и, ну, когда вернулись со сцены.
