По окончании осмотра Топографического института, добрейший г. Экштейн повел меня завтракать в огромное здание офицерского собрания со всевозможными удобствами и затеями. Буфет великолепный, но голландская водка «bitter» чрезвычайно крепкая. Мы условились в тот же день вторично встретиться и ехать осматривать окрестности Гааги, а пока, до обеда, я, уже в одиночестве, пустился осматривать музеи, рекомендованные мне г. Экштейном. Прежде всего я разыскал Королевский музей картин, Maurits-huis, помещающийся в бывшем дворце. Это великолепное здание, построенное еще в XVII веке, состоит из ряда громадных зал, наполненных всевозможными картинами. Музей составляет гордость голландцев не только потому, что голландцы считают себя изобретателями живописи масляными красками, но и потому, что это действительно один из древнейших и замечательнейших музеев в Европе. Известно, что в 1795 году французы обобрали здесь все лучшие картины, и голландцам только с большим трудом удалось вернуть их обратно, после Ватерлоо. Старик-проводник сообщил мне даже, что французский король Людовик XVIII очень сопротивлялся обратной перевозке картин и приказал запереть Лувр, где они находились; возврат удался только благодаря вмешательству русских властей в Париже. В музее множество произведений Антона Ван-Дика, Рубенса, Поттера, Рембрандта и др. Самой замечательной картиной музея считается «Урок анатомии» Рембрандта; на ней изображен профессор, объясняющий ученикам какой-то мускул руки тут же лежащего трупа. Эта небольшая сравнительно картина, написанная в 1632 г., помещена в отдельной зале, и перед нею, на скамейках, постоянно множество зрителей, молча созерцающих одно из величайших произведений искусства. Во многих залах я видел молодых художников и художниц, снимающих копии с образцов великих мастеров.
Из Королевского музея я перешел в находящийся тут же невдалеке так называемый Муниципальный музей равных искусств. Здание гораздо меньше и проще предыдущего, но зато тут не одни картины, а еще множество статуй, древних одежд, ковров и т. д. Однако, и тут главное богатство составляют картины. Особенно поразительны по величине громадные полотна, на которых изображены собрания генеральных штатов в разные периоды голландской истории. По ним можно наглядно проследить перемены в одеждах: на собрании 1617 года все депутаты — в громадных гофрированных жабо с длинными усами и бородами; в 1647 году депутаты уже в гладких камзолах, но всё еще в усах и бородах; в 1717 году в роскошных камзолах, с кружевными воротниками, уже бритые и в огромных париках; в 1759 году парики меньше и камзолы черные, весьма простые. Таким образом, обычай брить усы и бороды завелся в Голландии только в начале XVIII столетия и, по-видимому, не вывелся еще и до сих пор.
После музеев я посетил публичную библиотеку, помещающуюся в новом роскошном здании с великолепною лестницей из безукоризненно-белого мрамора. Тут мне показали наиболее редкие и замечательные книги: описание поездки Гумбольдта в экваториальные страны и роскошные русские издания на французском языке — «Древности русской истории» и «Русская армия» с большими раскрашенными гравюрами. Всех книг в библиотеке насчитывается до 400 000; они размещены в 17-ти больших комнатах, в одной из которых помещается коллекция гравюр, принадлежавшая Наполеону I-ому. Кроме книг, тут собрано множество монет, медалей и пр. У входа поставлен красивый мраморный бюст Эразма Роттердамского.
Около пяти часов дня я явился к г. Экштейну, и мы поехали в Скевенинг (Scheveningen), место морских купаний, лежащее в трех верстах от Гааги, на берегу моря. Пут туда пролегает сплошным парком, превосходно распланированным, с разными затейливыми поворотами роскошных дорог, удивительно вымощенных мелким голландским кирпичом. Собственно говоря, Скевенинг — простая рыбачья деревушка, а между тем это одно из самых модных купальных мест в Европе, куда на летний сезон съезжаются иностранцы, преимущественно англичане. Главные здания, особенно огромные гостиницы, выстроены по берегу; в глубине же имеется множество небольших скромных домиков, хотя и тут уже попадаются роскошные магазины с поразительно громадными цельными стеклами, которыми так любят щеголять голландцы. Когда мы выехали к берегу, нам открылся дивный вид на спокойное море. Погода была тихая и ясная. Берег представляет довольно высокий и крутой уступ, перед которым тянется еще широкая полоса чистого, почти белого песку, периодически затопляемая волнами приливов. Вся низменная полоса заставлена равными снастями рыбаков и вытянутыми на сушу лодками, а между ними отведены места для купаний с сотнями корзин-кресел, в которых выносят купающихся до глубокого места. Спустившись вниз, я восхищался здешним песком; замечательно, что он не дает пыли: если высыпать целую горсть на одежду, то малейшего встряхивания уже достаточно, чтобы не осталось и следа. Говорят, приезжие увозят отсюда этот песок на память целыми ящиками.
