Аня шла по улице. Дождь закончился, но лужи остались. Время от времени Аня заруливала в одну из них, и капельки грязной воды находили временное пристанище на ее босоножках. Девушка переживала, что ее поступок, скорее всего, не оценен Витей. «Не делай добра – не получишь зла! – мелькнула в ее голове известная поговорка. – Ладно, зла, вроде, я не получила, – попыталась себя успокоить она. – Может, не надо было так сразу все выдавать? – размышляла она. – Хотя пусть лучше так. Сделала доброе дело и пошла дальше. Серьезные отношения мне сейчас не нужны. Да и какие с ним могут быть серьезные отношения… Впрочем, по крайней мере, он не был груб. Ни разу не пытался унизить меня ни словом, ни действием. Уже кое-что такое, что встретишь не часто. Эх, в любом случае скоро ехать на работу». Через два часа Аня должна была быть у Александра Петровича, пожилого джентльмена пятидесяти семи лет (как было ей озвучено при знакомстве), а прежде следовало добраться до дома, принять душ и набросать незамысловатый рабочий вид.
Примерно в середине апреля Аня осознала, что уже совсем не развивается, уперлась в потолок в своей незатейливой работе, а перспектив для себя никаких не видела. Ее подруга Катя предприняла попытку интимной близости с работодателями, но вместо ожидаемого промоушена или дополнительного бонуса ей пришлось почти на ежедневной основе повторять с обнаглевшими хозяевами свою сделанную ошибку. Более того, джигиты открытым текстом намекали и Ане, что ей пора присоединиться к подружкиному запалу. Аню всегда раздражал диктат со стороны мужчин, и такое поведение азербайджанцев стало последней каплей. Получив зарплату за последний месяц, она объявила о своем уходе. Из общей комнаты ей также пришлось съехать в срочном порядке, так как горячие мужчины наведывались к Катеньке домой, еще сильнее давя на Аню. На предложение уйти с рынка вместе и вдвоем поменять дислокацию Катя ответила отказом. Она довольно быстро втянулась в свои новые реалии, игра в наложницу гарема ее завлекла. Конечно, сказалось огромное количество секса, который до сих пор был достаточно редок – девушки работали каждый день до восьми часов вечера и страшно уставали. Плюс потенциальные кавалеры оказались так себе – покупатели обуви, которая, действительно, была низкого качества, новомодные пикаперы, пытающиеся сальными фразочками склеить девушек по пути на работу или домой, ну и, конечно же, кавказцы, основные обитатели места их работы. И вот Катя сдала свою оборону в пользу последних. «Это временно», – ошибочно полагала она.
Ане удалось скопить кое-какие деньги и снять комнату у метро «Октябрьское поле». Ей сразу пришлось платить три цены – стоимость текущего месяца, залог и бонус агенту. Вместе с девушкой, во второй комнате, проживала хозяйка квартиры, уезжавшая на время дачного сезона в Подмосковье.
– Мужиков сюда не води! – напутствовала на прощание хозяйка. – И вообще, с ними не водись! Найдешь какого-нибудь водилу, нальет тебе водки, закружится у вас водевиль, хрен остановишь… А на контрацептивы денег он, конечно, пожалеет. Потом окажется, что женат. Ну и поедешь рожать домой. Там выйдешь замуж за какого-нибудь козла, который будет тебя всю жизнь этим ребенком попрекать. Сопьешься, дурочка, с ума сойдешь!
– Я воду пью! – налила доброжелательности в беседу Аня. – Я аккуратная, не волнуйтесь, пожалуйста! Но вот если я никак не буду с мужчинами общаться, то ведь так и останусь старой девой!
– Ну и что? – не моргнув глазом продолжала хозяйка. – Лучше любить себя, чем ждать этой любви со стороны непонятно кого. Да погляди хоть вот на Сердючку! Справляется же одна!
– Аха-ха-ха-ха! – рассмеялась Аня. – Это же не женщина, это образ, игра!
– Игра… – недовольно повторила женщина. – Как там говорят… Кто в нашу жизнь играл?
– Что наша жизнь? Игра! – поправила девушка.
– Передачу с волчком этим смотришь? – растаяла хозяйка.
– Оперу слушала! – деликатно ответствовала Аня, вспоминая внеклассные уроки музыкальной литературы.
– Ладно! – уже с доверием произнесла женщина. – Таких умничек у меня еще тут не проживало. Каждое первое число я приезжаю за оплатой. Счастливо оставаться!
