Ей захотелось сделать программу «О любви». Именно женской любви, счастливой и неразделенной, самоотверженной и эгоистичной. Работала она с таким запалом, что даже хорошо знавший ее режиссер удивился:
— Ну, Веруня, растешь как не дрожжах. Всех сокрушишь!
Дома было тихо и мирно. Уход Павла прошел безболезненно — как мало он значил в семье! Появлялся он часто, и, когда заставал Веру, они разговаривали больше и дружелюбнее, чем при совместной жизни. Видя их дружеские отношения, дети окончательно успокоились, а бабушка подвела итог, заявив:
— Давно пора было!
Как-то он, смущаясь, пригласил Веру к себе, объяснив, что предполагается небольшое торжество, не свадьба, конечно, в их возрасте смешно устраивать свадьбы, но товарищи по лаборатории упрекают что «зажали», требуют отметить, и они с Лидушей были бы чрезвычайно рады, если бы она…
— В качестве кого я появлюсь у вас? — удивилась Вера. — Брошенной жены? Согласись, что это как-то… неуместно.
— Зачем, зачем ты так? — заволновался Павел. — Я хотел облегчить тебе… Всегда понимал… Мне некуда было… Мы ведь друзья? — и с надеждой в голосе спросил: — Неужели мой уход огорчил тебя… хоть немного?
«Что я валяю дурака? — подумала Вера. — Мне же действительно стало легче». Она уже забыла ту горькую ночь, свою недолгую обиду и небрежно ответила:
— Стоит ли сейчас об этом говорить? Все правильно. Все к лучшему. Я приду, Павлуша.
В день торжества она позвонила Павлу и предупредила, что немного опоздает — читает первое отделение во Дворце культуры и приедет прямо оттуда.
Концерт прошел отлично, ее долго не отпускали, пришлось читать на бис. В антракте, еще не остыв от радостного волнения, Вера, шурша длинным концертным платьем из сиреневой тафты, ходила по артистической уборной в ожидании такси. Она чувствовала себя богачкой — в сегодняшнем письме Глеба была приписка: «Не могу без тебя! Прилетела бы хоть на денек, мне сейчас не вырваться». Увидев себя в большом трюмо, она поразилась: «До чего хороша! Никогда такой не была. Платье так идет? — и догадалась: — Счастье мне идет».
Вошел администратор, сказал, что такси уже у подъезда, и, подавая ей пальто, добавил:
— Вы сегодня были просто великолепны.
Павел ввел ее в небольшую комнату. За столом, поставленном по диагонали, сидело человек тридцать. Она остановилась с победно поднятой головой, прижимая к себе охапку тюльпанов, нарциссов, гвоздик — часть купила для Павла, остальные передали из зала, — слушая, как Павел с волнением говорит:
— Друзья, позвольте представить: Вера Васильевна, моя жена…
Вера остановила его, улыбнулась и полным широким звуком закончила:
— Бывшая.
Из-за стола выскочила маленькая остроносенькая женщина (та самая, Вера тогда правильно вспомнила ее), с вымученной улыбкой подбежала к Вере, приглашая ее к столу.
Вера царственным жестом протянула ей цветы — не подарила, одарила.
Сидя в центре стола, Вера, веселясь про себя, наблюдала, как Павел распоряжается, по-хозяйски покрикивая:
— Лидок, поставь цветы в воду. А где у нас хрен? Вера Васильевна не ест студень без хрена. Не суетись, сядь.
А эта маленькая женщина — опять на ней было надето что-то немыслимое — влюбленно смотрит на него и с испуганным ожиданием — на Веру. Чтобы успокоить ее, Вера проявила максимальную любезность, искренне поздравила их, пожелала долгих безоблачных дней, много шутила и к месту прочла рубай Омара Хайяма:
которое очень понравилось. Она испытывала благодарность к этой женщине. Не будь ее, она мучилась бы жалостью к Павлу, разрыв был бы тяжелым. Словом, «низкий поклон и счастья им!».
Она вывернулась наизнанку, но, урвав три дня, улетела в Горький. Глеб встретил ее на аэродроме и привез в свою маленькую, корабельной чистоты квартиру. Чип сначала облаял ее, потом придирчиво обнюхал и смирился.
Глеб уехал на завод, пес, не обращая на нее внимания, лег у входной двери, а Вера с интересом обследовала всю квартиру.
В ней царил холодноватый, педантичный порядок. Чувствовалось, что у любой мелочи есть строго определенное место. Книги на стеллажах — отдельно технические, отдельно художественные — стояли по алфавиту, около проигрывателя находились стопа пластинок и каталог фонотеки. Среди дня позвонил Глеб узнать, что она делает, не скучает ли, сказал, что вернется рано, и попросил ее погулять с Чипом. И сразу снова зазвонил телефон — женский голос, удивленно переспросив, тот ли это номер, справился, приезжал ли уже Глеб Сергеевич на перерыв, а на вопрос Веры: «Что передать?» — была положена трубка. Вот так!
