Начало «Платформы» во многом похоже по манере на «Элементарные частицы»; повествователь — продукт эпохи массовых коммуникаций; в своей радикальной отстраненности он занимается разоблачением нашего лживого мира. Похваляется «бухгалтерски объективным подходом» почти ко всему. В эмоциональном отношении и в смысле коммуникабельности повествователь нем, поэтому он практически не в состоянии беседовать с Айшой, когда та начинает критиковать ислам: он более или менее согласен с ней, хотя и не без оговорок: «На интеллектуальном уровне я смог бы ощутить некоторую привлекательность мусульманских влагалищ».
Никто еще не обиделся? Но Уэльбек, вернее Мишель, как завуалированно зовут его рассказчика, еще почти и не начал дерзить. Фыркая от презрения, он обрушивается на следующих: на Фредерика Форсайта, и Джона Гришэма, и Жака Ширака, на путеводители «Guide du Routard» («Путеводитель бродяги», аналог «Rough Guides» — «Путеводителя по неоткрытому миру»); на туристов с «пакетом услуг»; на Францию («зловредную страну, крайне зловредную и бюрократическую»); на китайцев; на «кучку дебилов, отдавших жизни за демократию» в 1944 году при высадке на Омаха-Бич в Нормандии; на большинство мужчин, большинство женщин, стариков и детей; на некрасивых; на Запад; на мусульман; на французский Пятый телеканал; снова на мусульман; на большинство художников; снова на мусульман; и наконец, причем часто, на самого себя.
А что Мишель одобряет? Пип-шоу, массажные салоны, порнографию, тайских проституток, алкоголь, виагру (помогающую преодолеть воздействие алкоголя), сигареты, цветных женщин, мастурбацию, лесбиянство, секс втроем, Агату Кристи, двойное проникновение, фелляцию, секс-туризм и женское белье.
Возможно, вы заметили в списке некоторые странности. Фредерик Форсайт у него слабоумный, а книги Джона Гришэма годятся только для того, чтобы сбрасывать в них сперму при онанизме: «Я со стоном удовлетворения выплеснул между двумя страницами, они склеятся, но это неважно: такие книги не перечитывают». Зато Агата Кристи получает две страницы комплиментов, в основном за роман «Лощина», в котором она показывает, что понимает «грех отчаяния». Это грех «изоляции себя от любых теплых человеческих контактов», которым, конечно, страдает Мишель. «Именно в отношениях с другими людьми, — говорит он, — мы получаем ощущение самих себя, и именно это в основном делает наши отношения с другими невыносимыми». И далее: «Отказаться от жизни — дело самое простое». И еще: «В жизни может произойти любое, в особенности ничто».
Грех отчаяния усугубляется, когда грешник — гедонист. «Платформа» в основном посвящена туризму, сексу и сочетанию первого со вторым. Сейчас туризм является крупнейшей отраслью на планете, в которой предложение — чисто местное, а спрос сознательно культивируется. Для автора одним из наиболее привлекательных моментов темы является психология туризма — и не в меньшей степени флоберовская ирония по поводу того, что ожидание и воспоминания (лживые обещания счастья в рекламном проспекте и фальшь снимка на отдыхе) зачастую оказываются более яркими и надежными, чем сам пережитый момент. А для романиста главная опасность — которой не всегда удавалось избежать в этой книге, — это легкость злословия: туристы — нетрудная добыча не только для террористов.
Уэльбек отправляет Мишеля в поездку туда, где солнце и секс; среди его в основном неинтересных компаньонов оказалась и сносная, даже явно привлекательная дама Валери, сотрудница их турфирмы. Сюжет построен в основном на попытках Валери и ее коллеги Жан-Ива возродить дышащий на ладан филиал корпорации, в которой они работают. Все это неплохо описано, при том что традиционное повествование не относится к числу сильных сторон и интересов Уэльбека-писателя. Его подход к месту действия и теме напоминает мне анекдот, долго ходивший в кулуарах Европейского союза. Британский представитель в какой-то комиссии Евросоюза излагает предложения своей страны, по-британски прагматичные, разумные и аргументированные. Французский делегат, кивая головой, долго обдумывает их, прежде чем вынести свой вердикт: «Что ж, я вижу: ваш план осуществим на практике, но осуществим ли он в теории?»
Таким образом, первичным и очевидным связующим звеном между сексом и туризмом являются плотские межличностные (и безличные) сношения. Но для Уэльбека не менее важно установить теоретическую связь. Что он и делает: как секс, так и туризм являются примерами свободного рынка в самом либеральном его виде. Секс всегда казался Уэльбеку проявлением капитализма. Вот формулировка из его первого романа «Расширение пространства борьбы»:
