2. ПЕРВЫЕ ПОБЕДЫ
Милан долго смотрел на Якубка, оглядывая его с головы до ног, и вдруг неожиданно для Якубка разразился неудержимым смехом. Якубек был задет за живое: - Уж вовсе не разумею, с чего бы это тебе так стало весело? Что ты, друг мой, увидел такое смешное? - Не сердись, Якубек. Но уж очень смешно видеть тебя в воинском убранстве. Действительно, Якубек, маленький и круглый, как бочонок, был забавен в железном нагруднике, непомерно большом шлеме - саладе, в котором исчезала вся голова хлебопека; широкий меч упрямо путался между ногами, а алебарда казалась очень длинной и тяжелой. Добродушная ирония Милана задела самолюбие Якубка, но, поразмыслив, он все же должен был согласиться, что совсем не был рожден воином. Придя к такому заключению, Якубек с некоторой завистью заметил, как ловко и красиво сидит на плечистой, высокой фигуре Милана кольчуга, шлем и как ловко он приладил меч и тяжелый топор. Приятели уселись на толстом бревне, положенном поперек улицы. - Не думал я, Якубек, что ты тоже возьмешь в руки меч... - Что ж тут удивительного! Теперь каждый честный ремесленник должен стать воином за наше общее дело. - И давно ты, Якубек, превратился в воина? - Примерно с месяц. С того самого дня, как... случилась эта неприятность с Боженой. Милан недоумевающе поднял брови: - С Боженой? У тебя неприятность? Обидела она, что ли, тебя? Якубек поставил алебарду между коленями, оперся о нес обеими руками и грустно опустил голову в огромном шлеме: - Не послушал я тебя, Милан, и сунулся к Войтеху с Теклой насчет Божены. Думал, раз она не выходит ни за Ратибора, ни за Шимона, а Штепан, может, и сан священника примет - так он уж и вовсе не жених, значит Божена свободна. Со мной она всегда была приветлива. Вот и отправился к Дубам. Сначала думал так, тихонько, поговорить, а уж потом и сватов засылать. Вышло очень даже нехорошо. Поблагодарила, извинилась и... - ни с чем я домой пришел. Глянул на свое одинокое жилище - опостылело оно мне. А тут слышу: все новоместские ремесленники собираются в отряды. Ну, и я то же пошел: за правду божью повоюю и скорбь свою развею.
