- Вот это ты верно сказал! - живо подхватил Мартин. - Я уж не знаю, любит ли кто у нас больше Чехию и наш народ, чем мистр. Студенты проходили мимо церкви св. Галла и увидели толпу богато одетых немцев, слушавших горячую речь жирного монаха в коричневой рясе с капюшоном, подпоясанной веревкой. Он яростно выкрикивал по-немецки проклятия, неистово вздымая к небу сжатые кулаки. Когда Штепан с Мартином приблизились к толпе, Мартин беспечно сказал Штепану по-чешски: - Погляди, Штепан, капюшонник кого-то клянет. Не нас ли? Услышав чешскую речь, монах и его слушатели разразились ругательствами: - Виклефисты проклятые! Исчадия дьявола! Псы чешские! Кто-то пронзительно засвистел. Поднялся неописуемый гам. Из узких окон, из резных дверей стали выглядывать мужские и женские лица; из ворот и калиток выбегали мальчишки. В приятелей посыпались камни и грязь. Камень больно ударил Штепана в спину. Штепан от злости и боли побагровел, быстро нагнулся и схватил здоровенный булыжник. Мартин дернул его за рукав: - Брось, Штепанек! Забыл, что мистр приказывал? Штепан нехотя отшвырнул камень и тут же заметил, что его "разумный" друг держится за рукоятку ножа. Штепан засмеялся: - Эге! Меня увещеваешь, а сам нож готовишь! Мартин смутился: - Это я так... на всякий случай... Товарищи ускорили шаг, и преследование прекратилось. - Ну и скоты! Словно здесь не чешский, а немецкий город, - сказал Мартин. - Сейчас они злы. После Кутногорского декрета они каждого чеха разорвать готовы. - Архиепископ Збынек-то, говорят, чуть от злости не взбесился, когда услыхал, что на диспуте наши магистры защищали Виклефа. - Вот он и трахает проклятиями на наших мистров за этот диспут. - Как бы бискуп этими проклятиями сам не подавился: весь народ за нашего мистра... А вот и Оружейная улица! - Погляди, Мартин, народ как будто неспокоен. Действительно, на улице собирались группы горожан-чехов. У одной из групп окликнули студентов: - Здорово, жаки! Что там в Старом Месте слышно? Говорят, немцы Вифлеемскую часовню громить собираются? Штепан, не останавливаясь, на ходу бросил: - Пока все спокойно, но немцы, видно, драки ищут! Подошли к дому Войтеха. Текла пригласила студентов: - Заходите в комнаты, снимайте плащи, садитесь. Рассказывайте, что в мире делается. Пока Мартин с увлечением посвящал Теклу во все новости, Штепан прошел в мастерскую. Там, как всегда, кипела работа. Увидя входящего племянника, Войтех, вытирая на ходу черные от копоти руки, подошел к нему: - Ого! Штепанек! Давно не был. А мы тут от зари до зари - заказов выше носа. Старик вернулся к наковальне, а к Штепану подошел Ратибор, такой же закопченный, как и отец. - Штепан, подойди-ка сюда, я кое-что для тебя изготовил. Сущую безделицу. Они прошли в угол мастерской, и Ратибор бережно снял с гвоздя длинный, изящно отделанный серебром кинжал: - Хотя студентам и не разрешается носить оружие, но в теперешнее время он может тебе пригодиться. Прими мой братский подарок. Штепан вынул кинжал из ножен и с удовольствием взглянул на серовато-белую поверхность отточенного, как бритва, клинка. - Спасибо, брат! Мне уже давно хотелось иметь такой. Славный кинжальчик! Ратибору было приятно, что Штепану понравился кинжал его работы. - Не стоит благодарности, Штепан. Стилет так себе, самый обыкновенный. Как кончу возиться с этим топором - приду, поговорим.
