Представь, что первый раз ты родился миллион лет назад, а потом много раз умирал и воскресал в новом теле. Ты враждовал с неандертальцами, видел гибель Атлантиды, завоевывал мир вместе с Александром Македонским, пировал с опричниками Ивана Грозного. Ты уже был вождем, царем, пророком и знаешь цену человеческой суетности… Альберту Обрезкову не надо ничего представлять, он отчетливо помнит все свои прошлые жизни. Но кто сказал, что реинкарнация свойственна только людям? Древнее зло тоже находит новое воплощение и опять грозит миру. Приходит время платить за ошибки прошлого…
«А я скажу ему так: выслушай меня, Бог Богов Кун-Кеаль, выслушай и не гневайся на меня… Нет, не так… О, Великий Змей Кун-Кеаль, скажу я ему, ты настолько могуч, что каждым вечером проглатываешь остывающее солнце и каждое утро, напитав его пламенем своего сердца, снова извергаешь светило огненным! От движения твоего хвоста дрожат горы, а взмах твоих крыльев рождает бурю! Тебе, Кун-Кеаль, подвластно все сущее, ты вращаешь небо и колеблешь землю, твоя радость заставляет цветы распускаться и деревья – плодоносить, твой гнев овевает живущих ледяным дыханием смерти… Да, именно так и скажу… Отдай мне мою Мицкель, Великий Змей Кун-Кеаль, и я буду служить тебе вечно, клянусь!»
Задумавшись, он вскочил с камня, словно уже предстал перед всевидящими глазами Бога. Видел и бесконечные переборы сверкающей чешуи, и ослепляющую радугу перьев. Чувствовал на лице обжигающий ветер его дыхания, которое может оживлять мертвых и убивать живых.
«Да и рассуди сам – зачем тебе Мицкель, Кун-Кеаль? У тебя ведь так много красавиц! Каждый год жрецы наряжают семь самых красивых девушек и семь самых мужественных юношей и сталкивают их в пасть вулкана То-тьель, чтобы ты, Кун-Кеаль, не гневался на народ но-ньяхо. А Мицкель… Она даже не самая красивая, ты знаешь это! Ты сам видишь – и рост у нее невысокий, и нос с горбинкой, и ягодицы маленькие, как у юноши. Не перекатываются при ходьбе так призывно, как у красавицы Нанцли, чья походка вызывает в мужчинах волны желаний… Почему Нанцли не отобрали для жертвы, если даже Солнце смущается, глядя на ее улыбку?! А Мицкель… Девушка-подросток – так ее называют, именно так… Зачем тебе такая маленькая женщина, Кун-Кеаль? – начал он снова. – Нет, не так – зачем тебе маленькая, нескладная девочка, Великий Бог? Ведь вокруг тебя множество рослых и стройных девушек, чьи бедра круглы и гладки, чьи груди остры и упруги, чьи волосы длинны и нежны на ощупь, как шерсть молодой козы…»
На мгновение он запнулся, словно почувствовав на себе обиженный взгляд Мицкель. «Ты считаешь меня некрасивой, Енрик? Неужели ты действительно считаешь меня некрасивой?» – отчетливо прозвучал в ушах родной взволнованный голосок.
«Нет, нет, любимая, не слушай меня! Это не для твоих ушей, это – для Кун-Кеаля! Конечно, ты самая…»
Положа руку на сердце, на Мицкель мужчины тоже смотрели пристально и внимательно, хотя смотреть вроде бы не на что.
Удастся ли обмануть Бога? Убедить, что Мицкель не хороша для него?
Енрик верил и не верил в это. И без конца проговаривал про себя одно и то же, подыскивая лучшие, самые убедительные фразы для Кун-Кеаля. И, разумеется, отдельные слова для его жены, богини-змеи Куны-Кео, что каждое утро проглатывает луну и каждый вечер снова выплевывает ее в небо. Куну-Кео нужно привлечь на свою сторону в первую очередь, понимал Енрик. Она – женщина, а женщины лучше и охотнее понимают страдание сердец.
В горячей путанице вымышленных речей Енрик опять забыл, что собирался отдохнуть и перекусить. Двинулся дальше к вершине вулкана, оставляя на камнях кровавые следы. Легкие сандалии стерлись и развалились уже давно, горные тропы в кровь избили-изрезали ступни и голени. Первое время он еще пытался обертывать ноги кусками одежды, потом бросил это занятие. Просто шел, не обращая внимания на сбитые ноги и голодное бурчание в животе.
Что ему телесная боль? Боль – судорога жизни, а жить ему незачем, если Кун-Кеаль не отдаст обратно Мицкель. Его любимую, его единственную принесли в жертву Великому Змею!
Пусть ему сейчас плохо, это даже хорошо, что плохо. Чем хуже, тем лучше. Муки тела – тоже жертва богам. Сначала ты отдаешь им свое страдание, потом – свою жизнь. Так в мудрости своей вездесущей устроили этот мир Великий Змей Кун-Кеаль и верная жена его, Богиня-Змея Куна-Кео. А почему так, почему в жизни человеческой должно быть больше страданий, чем радостей, не знают даже жрецы из Круга. Но им, Богам, конечно, виднее…
Телефон звонил…
Все звонил и звонил, надрывался под самым ухом, а я не мог до конца проснуться. Как будто еще дышал разреженным воздухом высокогорья, чувствовал колкие иглы холода, видел жгучее солнце в синеве неба, цепь заснеженных пиков на горизонте и резкие, ломаные тени от скал и камней.
Долгий изнуряющий подъем на вулкан, сернистое, вонючее дыхание жерла, и я, бросающийся туда с раскинутыми руками и верой в скорую встречу с Мицкель, что прекраснее и желаннее всех красавиц на свете.
«Моя любимая, моя маленькая жена, я иду за тобой! Иду к тебе!»
Кричал? Наверное. Отчетливо запомнилось пронзительное ощущение полета, упругие ладони ветра, неожиданно больно сжавшие тело. Неровные растрескавшиеся уступы стен, что раньше, сверху, выглядели почти гладкими.
Больше ничего не помню. Скорее всего, ударился о какой-то выступ. Или умер на лету от разрыва сердца, тоже бывает. Слишком глубокое жерло оказалось у вулкана То-тьель, младшего, сердитого брата Великого Змея Кун-Кеаля.
