Он известный банкир с кристально-чистой репутацией и безупречным лицом в медиа. Ни одного скандала, надёжен в бизнесе, щедр в благотворительности. Эта красивая картинка может обмануть остальных, но не меня.Забегая на ёлочный базар, я и не представляла, что узнаю об этом успешном человеке больше чем его родители и психотерапевт. Он сам выложит все грязные тайны и секретики. Вопрос только в том, взорву я эту бомбу или нет.Но за пять минут до Нового года может случиться всё что угодно. И я загадываю желание. А вдруг сбудется?..– Обязательно сбудется, – шепчет ОН на ушко.
– Пять минут, пожалуйста! – парень в зелёной жилетке и красном колпачке, исчезает будто его и не было.
Мне кажется, мы нашли друг друга и идеально проведём все предпраздничные дни и каникулы. Да, дорого. И это явно не то что превысит, а просто порвёт мой бюджет в клочья, но должна же я оторваться за все годы! Мне так надоели искусственные заменители, что я готова на многое. Но зарплата пока крошечная. Я только-только устроилась на новую работу и боюсь, шикануть, даже если очень захочется не выйдет. Поэтому и отправила консультанта уточнить цену и по возможности выбить скидку.
Вообще, я пришла за метровой малышкой, а меня непреодолимо потянуло к самым высоким и пушистым ёлочкам. И среди всех деревьев я нашла её. Самую идеальную ёлку на всём белом свете. Головокружительно высокая, пушистая, ароматная. Каждая сочно-зелёная иголочка мягенькая и на своём месте. Мне совершенно нечем её украшать, но она сама по себе праздник!
Москва к Новому году становится похожа самый настоящий сказочный город. Хоть сегодня всего лишь первое декабря, всюду уже мерцают гирлянды, витрины усыпаны блёстками, а иногда и настоящими бриллиантами. Стоят ёлочки самых невероятных форм, размеров и из непривычных материалов. Около метро кто-то додумался установить ёлку из кругленьких мотков пряжи. Такая уютная и домашняя, что хочется немедленно в неё укутаться. Надеюсь, когда выпадет снег, придумают, как укрыть эту красоту от непогоды.
И только лица жителей города никак не отражают приближающийся праздник. Спешащие, хмурые, злые. Мой жёлтый пуховик и улыбка на лице их пугает. Они не обращают никакого внимания на чудеса вокруг, а я чувствую себя совершенно чужой.
Но мне, вопреки всему – хорошо. Меня не раздражает ни медлительность консультанта, ни то как кто-то, с другой стороны ряда ёлочек, строго распекает собеседника по телефону. Неужели, прожив несколько лет в столице, я растеряю всё южное солнце, на котором выросла и стану такой же?
Эта мысль меня до чёртиков напугала. Что-то щёлкнуло внутри напоминая, что как только моя жизнь начинает складываться, жди беды. Кажется, даже ёлочка напряглась от моих мыслей и от приглушённого мата с другой стороны ряда. Именно в этот момент её с силой вырвали у меня из рук.
Конечно, я не заметила островок льда притаившийся под ёлкой. Конечно, именно на него я наступила. Поехала очень роскошно. Так, что любая балерина позавидовала бы моему фуэте.
Конечно, я упала. Фуэте не могло пройти без последствий. Ногой я задела ёлку, которая упала прямо на меня. Мне с ростом в сто пятьдесят семь совсем никак нельзя быть накрытой пихтой два двадцать. Это практически смертельно опасно. Но получилось как всегда.
Поначалу я просто ничего не понимаю. Почему попе мокро, холодно, а моё мелкое тельце оказалось в лежачем положении? Почему перед глазами только зелёная хвоя и летают золотистые мушки?
Первая мысль – только бы ёлка не пострадала. Растянутые мышцы и синяки пройдут, а вот чем дыру в бюджете заштопать… Прислушиваясь к организму, понимаю, что печёт рука, попа становится всё мокрее и стремительно замерзает, а вот ногам, наоборот, становится тепло. Тупая, навязчивая боль пульсирует жаром. Если после такого падения я всего лишь подвернула ногу, то, считай, выиграла джекпот.
С меня неожиданно исчезает ёлка. И первым делом я решила оглядеться. У идеальной ёлочки сломано несколько веток, а у меня содрана в кровь ладонь. Не успеваю ни о чём больше подумать, как те же руки, что телепортировали ёлку, поднимают меня с мокрого асфальта. Я взвизгиваю и, подлетая в воздухе, впечатываюсь в грудь. Мужскую грудь.
На голубой рубашке, которой обтянута эта самая грудь, остаётся несколько капель моей крови с содранной ладони. Это кажется неожиданно красиво и, увы, извиняться не тянет.
Я задираю голову, чтобы высказать все накопившиеся еще до столь тесного знакомства претензии, но спотыкаюсь взглядом об острый кадык, подбородок, покрытый лёгкой щетиной, губы сжатые в ровную линию и зелёные глаза. Они так близко, что я могу пересчитать все оттенки и даже замечаю золотистые капельки в радужке.
Если бы мы встретились при других обстоятельствах, примерно в этот момент меня можно было бы безнадёжно потерять. Ни одна реанимация не смогла бы меня спасти от влюблённости. Но этот нахал жёстко оторвал меня от своего тепла и вернул на землю уже в вертикальном положении. Я взвизгнула как только коснулась твёрдой поверхности не только от неожиданности, но и потому что левую ногу прострелила резкая боль.
– Вот же балбесина мелкая?! Что ж ты так неаккуратно? Родители где? – послышалось где-то высоко над головой.
Мужчина оказался сильно выше меня. Он достал из кармана платок и демонстративно брезгливо зачем-то начал вытирать мои насмерть испачканные и немного надорванные джинсы.
– Это вы что делаете? – отрываю его руки от своей пятой точки и отпрыгиваю подальше.
