Роже вскинул голову, готовый зло и подробно поведать, что думает о бургундских баронах и их понятиях чести. Но – опустил лицо. В последний момент стиснул челюсти, удержал злость на кончике языка.
Деньги-то он взял уже, пришло в голову. Триста ливров… Триста полновесных золотых кругляшков… Проклятые бургундцы могут подумать, что он не собирается сдержать рыцарское слово. Только из-за этого не ответил как должно! – успокаивал он сам себя.
Роже тяжело сглотнул, помолчал еще немного, справляясь с огнем обиды. Потом спокойно, с деланым безразличием начал рассказывать, что завтра с рассветом девица Жанна дю Лис, известная как Жанна-Дева, отправится в небольшую деревушку Шанте. Там она должна встретиться с кем-то из компьеньской знати, готовой встать на сторону короля Карла и открыть в нужный момент ворота города. Переговоры, разумеется, тайные, и, чтобы не привлекать внимания, для охраны она собирается взять отряд в двадцать всадников, не больше. Сейчас он подробно расскажет, где пойдет отряд. Совсем небольшой отряд, бургундским воинам несложно будет устроить засаду и захватить Жанну…
Триста золотых ливров – цена предательства.
Огромная сумма для бедного старого рыцаря! На эти деньги можно заново отстроить замок Мар, прикупить еще земель по округе и доживать остаток дней земных в довольстве, почете и уважении…
И ведь не с англичанами же сговорился, с бургундцами, успокаивал себя Роже на обратной дороге в лагерь. Им, в сущности, не нужна Дева, они лишь хотят сохранить за собой богатый город Компьень. Потеряв свою Жанну, войска короля, конечно, отступят. А Спасительницу наверняка выкупит из плена щедрый король Карл. Да и Господь уж точно не оставит ее своей милостью, она сама всегда говорит: «Он меня не оставит!»
Просто рыцарь устал. Всего лишь устал от войны и бедности…
Как могло быть иначе? Сам Всевышний устроил мир так, что доблестному рыцарю нечего обменять на звонкое золото, кроме чести? – хмуро думал Бабай, подливая коньяк в пузатый бокал. И, поймав себя на такой странной мысли, вздрогнул и расплескал коньяк по полировке стола.
Какого черта?! Откуда?
Нет, что Жанну д’Арк действительно взяли в плен воины Бургундского герцогства – это, допустим, могло застрять в памяти с бородатых времен изучения исторических наук. И король Карл не пожелал ее выкупать. Ему тоже надоело всю жизнь воевать, он к тому времени пытался политическими интригами и договорами утвердиться в уже завоеванных границах. Фанатичность Жанны, ее кликушеские призывы к освобождению всей французской земли короля, мягко говоря, утомили. Звенящим голосом хорошо вести войска в бой, а политику делают негромкие разговоры за закрытой дверью. Да и не было у него в казне 10 тысяч золотых ливров, запрошенных за нее бургундцами. (Ох, продешевил Роже!) Без того Карл уже задолжал итальянским банкирам больше, чем стоила тогда вся Франция.
И зачем выкупать, если разобраться? – говорил король приближенным. Девица последнее время понесла полную чушь – французская земля, французский народ. Как это земля вдруг оказалась французской? Есть земля короля, земли герцогов, владения графов, баронов и рыцарей, аббатств и монастырей. Земля всегда кому-то принадлежит, но при чем здесь народ? Странные мысли… Этак она может договориться и до того, что серв вправе подойти к господину не склонив головы. Да, смешно подумать…
Жанну у бургундцев выкупили англичане, чтобы судить и казнить.
Все это Бабай мог когда-то где-то читать. Мог запомнить, что понятие патриотизма, в сущности, пришло позже, а в те времена знатные сеньоры сражались за именно свое, личное – за землю, замки, за города, платившие дань, за собственных крестьян, не слишком-то отличаемых от скота.
Но вот откуда мог взяться в памяти Роже дю Мар, прославленный рыцарь и тайный предатель? Откуда он, Бабай, знает, что некий дю Мар вернулся с войны богатым, заново отстроил фамильный замок, женился, завел детей и жил еще долго. На удивление долго для эпохи Средневековья – умер немощным старцем в возрасте семидесяти лет.
Старика уважали в округе, слыл он сеньором строгим, но справедливым. А больше уважали за былые подвиги – еще бы, ведь он был в числе приближенных рыцарей самой Святой Жанны!
Дю Мар сам любил рассказать за вином, как сражался под ее знаменами, как прикрыл ее в таком-то бою от такого-то удара, как в другой стычке получил за нее такую-то рану и прочее, и прочее. Удары, раны и стычки старик был готов перебирать до бесконечности, как монах четки. При всем уважении к его сединам, можно сказать – до навязчивости. И всегда кончал воспоминания одинаково – дю Мар впивался в собеседника долгим взглядом и горячо, настойчиво повторял: «Ведь она, наша Жанна, была Святой, самой что ни на есть Святой! А святые всегда прощают сирых и слабых, они ведь все понимают, всю гнусь человеческую, они – святые!»
Стариковская причуда, конечно же, украдкой переглядывались слушатели.
