Тогдашний николаевский Нижний, домашний быт, гимназия, товарищи, гувернеры, общество, его вкусы и общежительность, театр, музыка, общий тон дали более положительных, чем отрицательных результатов.
Гнет правительственных порядков, крепостного права и домашних строгостей скорее помогал нарождению в нас освободительных чувств и настроений.
Закорузло-сословных, хищнических и развращающих навыков и замашек мы не вынесли, по крайней мере, лучшие из нас.
Идея науки, обаяние университета, мечта о высшем образовании наполняли многих из нас. Теперешнего карьеризма и жуирства, в самых юных экземплярах, мы не знали.
Разночинский быт, деревня, дворня, поля, лес, мужики, даже барские забавы, вроде, например, псовой охоты (см. рассказ мой «Псарня»), воспитали во мне лично то сочувственное отношение к родной почве, без которого не сложился бы писатель-художник.
Наконец, прошлое родного края, исторические памятники, Волга, ее берега, живительный воздух ее высот и урочищ поддерживали особые настроения, опять-таки в высокой степени благоприятные для нарождения будущего писателя.
<p>Глава вторая</p>Казань в 50-х годах — Университет — Начальство — Инспектор Ланге — Полицейский надзор — Камеральный разряд — Профессор Иванов — Любимые профессора: Аристов, Мейер, Бутлеров, Киттары — Словесники — Григорович — Медицинский факультет — Жизнь вне университета — Материальные условия — Светский мир Казани — Губернаторша — Литературность общества — Музыкальное любительство — Мой товарищ М. Балакирев — Театр — Милославский, Ал. Стрелкова, Шмидгоф — Начало Крымской войны — Настроение общества — Дух студенчества — Казенные студенты — Начитанность в первые годы студенчества — Поворот к точной науке на втором курсе — Химия — Нравы студентов — Мечта о Дерпте — Переход туда на третьем курсе — Проф. Бабст — Бутлеров в лаборатории — Без любовных увлечений — Смерть Николая I — На вакациях — Поездка на долгих — Тамбовская усадьба — Липецкие воды — Дворовые и крестьяне — Дедовская библиотека — Дальнейшее знакомство с бытовой жизнью — Вторая летняя вакация — Ополчение 1855 года — В Нижнем — Зимой и летом — Писатель Даль — Переезд в Дерпт
Два с лишком года моего казанского студенчества для будущего писателя не прошли даром; но больше в виде школы жизни, чем в прямом смысле широкого развития, особенно такого, в котором преобладали бы литературно-художественные интересы.
Вся вторая треть романа «В путь-дорогу» (книга третья и четвертая) полна моих личных испытаний и очерков студенческого быта; но автобиографический характер и в первой трети, и в этой (так же, как и в последней трети) значительно изменен. Герой его, гимназист, а потом студент Телепнев — иначе провел свое детство и отрочество; его первая любовь, в гимназии, и его светская интрига в Казани созданы автором. Но почти все остальное, что есть в этой казанской трети романа, извлечено было из личных воспоминаний, и, в общем, ход развития героя сходен с тем, через что и я проходил.
Казань как город, как пункт тогдашней культурной жизни приволжского края, уже не могла быть для меня чем-нибудь внушительным, невиданным. Поездка в Москву дала мне запас впечатлений, после которых большой губернский город показался мне таким же Нижним, побойчее, пообширнее, но все-таки провинцией.
Положение города на реке менее красиво; крепость по живописности хуже нашего кремля; историческая татарская старина сводилась едва ли не к одной Сумбекиной башне. Только татарская часть города за рекой Булаком была своеобразнее. Но тогда и я, и большинство моих товарищей не приобрели еще вкуса к этнографии. Это не пошло дальше двух-трех прогулок по тем улицам, где скучилось татарское население, где были их школы и мечети, лавки, бани.
