Тракторист завел мотор, залез на железное сиденье, похожее на большую тарелку, опустил на глаза очки, потянул рычаг. Выхлопывая из трубы кольцами дым, сотрясаясь всем корпусом, машина тронулась с места. Рабочий вскочил на плуг, опустил лемеха.
Крестьяне разинули от удивления рты: сзади машины оставались три широких лоснящихся земляных пласта.
— Ух ты!
— На какую ширину берет!
— А глубина-то, глубина-то!
— Как тут не быть урожаю!
— А мы сохой только сверху землю-матушку царапаем.
Разговорам не было конца. Люди шли возле плуга, бежали впереди трактора, рискуя попасть под машину. Тракторист махал рукой, отгоняя с пути толпившихся ребятишек.
Пантушка старался рассмотреть машину со всех сторон. Он не мог понять, как трактор может двигаться сам. В деревне была у одного богача молотилка, так ее приводили в движение лошади. А тут сама по себе машина идет, да еще и плуг тащит.
— Си-ила! — несколько раз произнес Пантушка. — Машинист говорит, в машине десять лошадиных сил.
— Где эти лошади? — спросил один из мальчишек.
— Дурак! — ни за что обругал его Пантушка. — Запряги десять лошадей, — сколько они увезут, столько и трактор.
Мальчишка виновато посмотрел на Пантушку, и удивленные глаза его, казалось, спрашивали: «И откуда ты все знаешь?»
Такими же глазами смотрел Пантушка на тракториста, которого считал человеком необыкновенным. И откуда только берутся такие люди? Даже образ Стародубцева стал тускнеть в сравнении с трактористом. В Стародубцеве Пантушке было уже все понятно, а тракторист привлекал своей загадочностью, умением управлять машиной, которая может тягаться с десятком лошадей.
Как только трактор остановился, его окружили люди.
У мужиков горели глаза, они с интересом разглядывали машину, дотрагивались до нее, похлопывали ее ладонями, как привыкли ласкать лошадей, говорили степенно, сначала обдумывая каждое слово.
— Штука хозяйственная, что и говорить.
— Мужику бы полегче с ней.
— Главное, глыбко пашет, землю рыхлит.
— В том и сила.
— Да, хороша Маша, да не наша.
— У кого полосы широкие, тому можно обзавестись. А ведь есть полосы пять шагов ширины. Раз проехал на тракторе, а развернуться негде, на чужую полосу заезжать надо.
— Это верно. Совхозу, ему что! У него вся земля в одних руках, чересполосицы нет.
— Погоди, и мужик будет трактором пахать. Вон Ленин, знаешь, что говорит? Он говорит, пересадим всю страну с телеги на автомобиль.
— Дети наши, может, доживут до этого.
— А ты что, умирать собрался?
Выбрав секунду, когда мужики умолкли, директор совхоза стал рассказывать о том, что государство будет выпускать тракторов все больше, что крестьянам надо покупать их в складчину, как они покупают иногда молотилку или веялку.
Мужики слушали внимательно.
— А можно на тракторе работать и вот так, — заключил директор и велел рабочим прицепить за плугом сеялку, а за сеялкой борону.
Мужики ахнули.
— Батюшки! До чего люди дошли!
— Гляди, гляди! Пашет, сеет и боронит сразу.
— Трактор молотилку крутит, — старался перекричать шум директор. — На крупорушку можно поставить, на мельницу, воду для полива качать.
Мужики верили и не верили, но с горящими глазами шли за машиной, стараясь понять, как она устроена и как работает…
Вдоволь насмотревшись на диковинку, люди стали расходиться по своим деревням, продолжая делиться впечатлениями.
А ребячья стайка направилась купаться на Кривое озеро.
У самого озера Пантушка остановился и величественным жестом показал на гору.
— Вот тут, в каменоломне, скрывался Судаков.
— Где? Где? Давайте посмотрим.
У всех было такое сильное желание осмотреть подземелье, что Пантушке и Яшке пришлось согласиться на эту просьбу. Ведь, кроме них, никто из ребят не бывал в каменоломнях.
— Спички у кого есть? Спичек не оказалось.
Пантушка вытащил из кармана увеличительное стекло — подарок Стародубцева, — навел через него пучок солнечных лучей на сухую палку. Сначала на палке появилось темное пятнышко, потом оно задымилось и почернело.
— Давай куделю! — командовал Пантушка.
Кудели ни у кого не было, нашлась бумага. Клочок бумаги подставили к тлеющей древесине, и она скоро вспыхнула.
Набрав бересты и сделав из нее факелы, ребята пошли в каменоломню.
Пантушка и Яшка шли впереди, на ходу рассказывая, как страшно было им идти сюда первый раз, как они чуть не столкнулись с Гаврилой и с Судаковым, который сейчас арестован. Не забыли рассказать и про летучую мышь, и про жабу, и про многое другое, что пришлось им увидеть в подземелье.
— Вот, вот! — вскричал Пантушка, показывая на сено, обгорелые палки и остатки лучины. — Вот тут они и жили.
Он стал ворошить сено, втайне надеясь найти что-нибудь вроде патрона, какой нашел Стародубцев, но ничего, кроме знакомой ему бутылки из-под спирта, тут не было.
При свете факела ребята видели закопченный свод, пыльные стены, грязный пол. Такие подземелья рисуют художники в детских книжках. Для сказочной картины недоставало здесь гномов, бабы-яги или какого-нибудь чудовища.
— А что там дальше? — спрашивали ребята.
— Я дальше не был, не знаю, — ответил Пантушка. — Пойдем, посмотрим!
