— Привыкай, сразу не выйдет. Разов пять в лужу сядешь — получится, — шутила начиненная весельем вечера Раиса. — Эх ты, провожатый. Заместо того чтобы девушке помогать, самого учить надо. Понимаю теперь, почему Оля Маркова в луже скупалась. Ну ладно, шучу я. Ты вот что, ты в выходной в горком приходи. Поглядишь, каких мы боевых орлят на фронт провожаем! Красавчики! Им бы девок любить, а они… Эх, сколько их домой не вернется!
— Клуб вам надо, Луганов, — после долгого, раздумчивого молчания продолжала она. — Будет клуб — совсем другая молодежь будет. Видал, чего у них в общежитии было? Страмота! И никакой смычки. Санин твой, похоже, потянет стройку, но… Что-то у меня душа не лежит к нему, сладок да хитер шибко. Может, и ошибаюсь. Ну, мне сюда, шагай, милый. Да дальше вперед гляди, как большевики глядят. Нам дорогу никто не показывал, сами ее искали!
В выходной день Денис снова пришел в горком, но на крыльце его задержали.
— Билет!
— Я к товарищу Раисе.
— Завтра придешь.
— Рабочий я, не контра! Вот пропуск, гляди! — набирал храбрости Денис, тыча в руки парню заводской пропуск.
— Вижу, а все одно…
— Что у вас? — подошел еще один, постарше годами.
Денис объяснил. Тот, что постарше, посмотрел пропуск, вернул Денису.
— Комсомолец?
— Я?.. А как же! Дома он… Раньше же без билета пускали.
— У мамки хранишь? Ну ладно, пропустите товарища. Он в другой раз аккуратнее будет.
Большой каменный купеческий дом, целиком отданный комсомолу, был набит молодыми шумливыми хозяевами до отказа. Денис протолкался на второй этаж, но товарища Раисы в кабинете не оказалось. Не было ее и на первом этаже. Денис, затерявшийся в сутолоке, бродил коридорами и анфиладами комнат в надежде найти-таки товарища Раису, пока людской поток не выплеснул его в просторный светлый зал, расписанный картинами, лепкой, свисающими с потолка огромными люстрами и белыми фигурами в стенных нишах.
— Сила, а? — толкнул его в бок примерно тех же лет паренек в стеганке, тоже заглядевшийся на невиданно богатый орнамент.
— Здорово! — согласился Денис, только сейчас обративший внимание на красоту зала.
— И все одному толстобрюху строили, вот мелодия!
— Какая мелодия? — не понял Денис.
— А я знаю! — добродушно рассмеялся паренек. — Так это к слову, понял? А ты на какой едешь?
— Что — на какой?
— Фронт, что же!
Денис удивленно посмотрел на чистое, совсем еще детское лицо незнакомца. Уж не о таких ли боевых орлятах говорила ему товарищ Раиса?
— Я не еду.
— Как?.. Вот мелодия!.. А на кой сюда? Тебе сколько?
— Чего?
— Годов, чего еще!
— Семнадцать, — приврал Денис.
— Фюи! — присвистнул паренек в куртке. — Сосун! А мне завтра восемнадцать будет. Я в Пятую. К товарищу Фрунзе! У нас комсомольцы на фронт записались! Так и на собрании порешили. Девчата и те подались — в сестры милосердия — вот мелодия! А ты тут зачем?
— К товарищу Раисе я. Знаешь?
— Кто же ее не знает!.. Эй, тебе что, дороги мало! — прикрикнул он на неосторожно толкнувшего его дюжего парня. И опять Денису: — А ты в какой организации?
— Я не в организации, — признался Денис. Ему стало стыдно перед этим молоденьким, но уже бывалым и, наверное, очень смелым пареньком-комсомольцем, идущим на фронт, да еще к самому товарищу Фрунзе, о котором все чаще и хорошо писали в газетах.
— Беспартийный?
— Я… по ликбезу.
— Сосун и есть, — приятельски хлопнул тот по плечу Дениса. — А чего тут? Гляди, проворонишь Райку, чудак. Она с нами на вокзал…
— На фронт?! — вырвалось у Дениса.
— Да нет, нас провожать. А ты иди, иди, а то не застанешь.
— Я не знаю, где она.
— Вот мелодия! А чего ты вообще знаешь, умник? На втором этаже у секретаря она. По лесенке поднимешься, там покажут. А в комсомол тебе пора. Ну… бывай, друг! — с силой ударил он по руке Дениса.
Дома Дениса ждала какая-то женщина. Неужели опять что-нибудь натворил Никитка?..
— Здравствуй, соколик. Титыч тебя приглашает, вот за тобой прислал.
— Титыч? — Денис не сразу сообразил, о каком Титыче говорит женщина. И вдруг понял, устыдился своей забывчивости: Зотов! Старик болеет уже второй месяц, а он, Денис, даже не удосужился навестить учителя. Хороша благодарность!
— А что с ним? — И опять поймал себя на том, что сказал глупость.
Женщина беспомощно развела руками, коснулась платком лица и опять развела руками. Ответить ей было нечего.
Денис голодным волком глянул на стол, на поставленную Анкой миску со щами, но отвернулся, напялил малахай и выбежал из барака.
«Неужели дядя Федя так плох, что послал за мной?.. — терялся он в догадках, обгоняя прохожих, тянувшихся протоптанной в снегу тропинкой. — А может, просто повидать хочет? Эх, даже гостинца не взял, все бы старику радость. Но почему за мной? Или с соседями не поладил, чтобы узнать что?..»
Однако, к немалому удовольствию Дениса, Зотов его встретил сам.
— Пришел, сынок? Ну и ладно.
