Начальник штаба Костюков, поглядев на улыбающееся лицо Крымова, спросил:
— Вы чему, товарищ комиссар, улыбаетесь?
Крымов, прикрывая ладонью трубку, сказал:
— Разговор про бомбы, танки, уточняют, где противник, и вдруг по линии плач грудного ребенка слышен — видно, проснулся где-то в избе, где телефон стоит, и заливается, кушать хочет.
— Природа и люди,— сказал дежурный телефонист.
Вскоре вызвали Крымова. Разговор был недолгий. Крымов кратко ответил на вопросы:
— Боеприпасами и горючим бригада обеспечена, противник на участке обороны не появлялся.
Член Военного совета спросил, какие нужды у командования бригады. Крымов сказал об изношенности автопокрышек, машины по дороге на огневые несколько раз из-за этого останавливались в пути. Член Военного совета велел снарядить полуторку в Сталинград на тыловую базу — он отдаст по телефону распоряжение.
— У меня все,— сказал он.
Положив трубку, Крымов проговорил, обращаясь к начальнику штаба:
— Вот мы утром говорили с вами, где резервы, послушаешь, как шумят сейчас по линии, и видно: новый фронт рождается.
— Да, пришла сила,— сказал Костюков.
Когда взошло солнце, командир бригады и Крымов поехали смотреть огневые позиции.
Стволы орудий, замаскированные пыльными прядями ковыля, сосредоточенно смотрели на запад. Лица людей казались нахмуренными в свете молодого солнца, а степь блистала росой, благоухала свежестью, чистотой и прохладой. Ни пылинки не было в ясном воздухе. Небо от края до края наполнилось той спокойной и чистой голубизной, которая бывает лишь ранним летним утром. Редкие облачка розовели, отогретые утренним солнцем.
Пока командир бригады разговаривал с командирами батарей, Крымов подошел к красноармейцам-артиллеристам.
Завидя его, красноармейцы вытянулись, глаза их улыбались, глядя на комиссара.
— Вольно, вольно,— проговорил Крымов и оперся локтем о ствол пушки. Красноармейцы окружили его.— Ну как, Селидов, ночью не пришлось спать? — спросил Крымов наводчика.— Опять мы с вами на переднем крае.
— Да, товарищ комиссар,— ответил Селидов,— всю ночь шумели: много наших войск подошло. А мы ждали, вот-вот немец ударит. Покуривали, да, по правде, под утро из табачка выбились.
— Ночь спокойно прошла, и на рассвете не появлялся,— сказал Крымов,— а утро-то какое!
— Воевать, товарищ комиссар, утрецом пораньше лучше всего. Он бьет, а ты видишь, откуда он бьет,— сказал молодой артиллерист.
— Это верно,— подтвердил Селидов,— особенно на рассвете. Темненько, а все видать, особенно если трассирующими бьет.
— Дадим ему? — спросил Крымов.
— Наши бойцы, товарищ комиссар, от орудий никуда. Три дня назад, когда бой был, немецкие автоматчики за стволы хватают, уж наша пехота ушла, а мы огонь ведем.
— Да что толку,— сказал молодой,— все отходим, он нас за Волгу загонит.
— Тяжело свою землю сдавать! — проговорил Крымов.— Но вот новый фронт, Сталинградский, образовался. Много замечательной техники, танки, артиллерийские истребительные полки. Сила огромная! Сомнений ни у кого не должно быть — остановим, завернем его! И не только остановим, назад погоним! Беспощадно погоним! Хватит нам отступать. Шутка, что ли,— за плечами у нас Сталинград!
Красноармейцы слушали молча, глядя, как небольшая пестрая птичка кружит над стволом крайнего орудия.
Вот-вот, казалось, сядет на согретую утренним солнцем орудийную сталь. Но вдруг, испугавшись, она полетела в сторону.
— Не любит она артиллерии,— сказал наводчик Селидов.— К минометчикам полетела, к старшему лейтенанту Саркисьяну.
— Гляди, гляди! — крикнул кто-то.
Во всю ширь неба шли на запад эскадрильи советских пикирующих бомбардировщиков.
А спустя час померкло утреннее солнце, красноармейцы с потными запыленными лицами подтаскивали снаряды, заряжали орудия, наводили их жерла на мчащиеся в клубах пыли немецкие танки. И где-то высоко-высоко в голубом небе, куда не доходила поднятая танками пыль, перекатывался грохот наземного сражения.
Десятого июля 1942 года 62-я армия была включена в состав действующих на юго-востоке советско-германского фронта соединений и получила задание занять оборону в большой излучине Дона, чтобы преградить движение наступавшим на восток немецким войскам.
Одновременно Верховное Главнокомандование Красной Армии выдвинуло из своего резерва еще одно крупное соединение, сомкнув его с левым флангом 62-й армии. Таким образом, создавалась новая линия обороны на путях прорывавшихся к Дону немецких дивизий.
Первые выстрелы, прозвучавшие 17 июля, ознаменовали начало оборонительного сражения на дальних подступах к Сталинграду.
В течение нескольких дней шли незначительные столкновения между высланными далеко вперед разведывательными пехотными и танковыми подразделениями и немецкими авангардами. В стычках обычно участвовали усиленные роты и батальоны. В этих малых, но ожесточенных боях новые, вышедшие из резерва части испытывали силу своего оружия, примеривались к силе врага. Одновременно шли круглосуточные работы по укреплению рубежей, занятых основными силами.
Двадцатого июля немецкие войска перешли в наступление.
