Из дверного проема Телдин и Гомджа отбрасывали неуклюжие тени на пол и дальнюю стену, частично заслоняя очертания в комнате. Лучи утреннего солнца едва пробивались сквозь грязное окно, затянутое клеенкой. Пол спальни представлял собой неровный ландшафт: сломанные стойки кровати, перекладины, разбитые сундуки. Среди выступающих профилей виднелись округлые контуры, явно скрывающие более острые формы.
Телдин стоял в дверях, дрожа всем телом, не в силах заставить себя идти дальше. Воздух был теплым и густым от запаха крови. В тени жужжали мухи. — Слишком поздно,— выдавил Телдин. — Ничего уже не поделать. Я слишком долго ждал и колебался. Молодой фермер осел у двери, мачете повисло в его безвольных руках.
Не в силах придумать утешительного слова, гифф протиснулся мимо человека. Его уши коснулись грубых потолочных балок, и он, сгорбившись, вошел в комнату. С преувеличенной осторожностью Гомджа опустился на колени, чтобы рассмотреть ближайшую фигуру, и осторожно откинул толстое одеяло, скрывавшее ее. Рой мух с шумом улетел прочь. Одеяло было теплым и мокрым, тяжелым от крови. Внизу Гомджа разглядел тело, окрашенное красным оттенком в слабом свете окна. Это была женщина.
— О боги, это Элоиза. Телдин позволил сдавленным словам вырваться наружу. Телдин помнил, что на войне среди полей мертвых ему приходилось видеть картины и похуже, но эти люди были его друзьями, друзьями его отца и деда. Телдин медленно поднялся на ноги, затем подошел к остальным телам.
Гиффу потребовалось больше времени, чтобы прийти в себя. Его лицо было больным и осунувшимся — такое выражение Телдин видел у необстрелянных новобранцев после их первой битвы. Нетвердо стоя на ногах, гифф присоединился к Телдину в поисках. Одного беглого взгляда было достаточно. Они поспешно завернули тела в окровавленные одеяла.
Покончив с этим, Телдин вышел из комнаты. Гифф тяжело прислонился к дверному косяку, его грудь с трудом вздымалась, кожа была пепельно-серой. — Сколько человек здесь жило? — удалось спросить гиффу.
— Четверо. Лиам, Элоиза и двое их детей, Тельвар и Синдия. Телдин посмотрел на темные фигуры в комнате за дверью. Его плечи дрожали. Мачете все еще было крепко зажато в его руках. В его сознании они все еще были живы и приветствовали его из комнаты. — Лиам и Элоиза так долго пытались завести детей. Тельвар и Синдия были близнецами. Они были такими… Телдин замолчал; говорить дальше было бессмысленно.
Гифф слабо кивнул. — Четверо, — прошептал он.
— Я опоздал, — с трудом вымолвил Телдин. — Я не спас их. Он стукнул кулаком по косяку, отгоняя дрожь. Он проигнорировал свою окровавленную руку и повернулся, чтобы вернуться в комнату. — Пошли, гифф, — мрачно сказал фермер. — Мы не можем оставить их здесь. Нам придется их похоронить. В сарае должна быть лопата.
— Есть, сэр, — подумав, ответил Рядовой Гомджа.
Глава 4
Работа несколько успокоила и Телдина, и гиффа, отгоняя их мысли о том, что произошло в доме Лиама. Пока Гомджа рыл могилы в каменистой почве позади хижины, Телдин рыскал по сараю в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве памятного знака на могилах. Наконец, он отколол от бревна чистый клин и грубо вырезал на нем «Шал». Элегантность не имела значения, поскольку дощечка было только временным знаком. Телдин планировал вернуться позже с подобающими надгробиями.
Гифф неуклюже обошел дом и сухо объявил: — Могилы готовы. Утреннее солнце уже поднималось в небо, и роса начала испаряться. Гифф вытер свой широкий лоб тряпкой.
Сидя на бревне, Телдин, не поднимая глаз, продолжал строгать надгробный знак. Ему не хотелось продолжать это погребение, больше, чем любое другое дело. Нож срезал еще одну полоску дерева.
— Сэр? — снова заговорил гифф.
Телдин прикусил губу, затем яростно вонзил нож в столб забора. — Давай покончим с этим. Его голос был напряженным и мрачным, с оттенком усталости, которая быстро овладевала им. Он медленно встал и пошел за гиффом вокруг дома.
Завернутые тела, выстроенные в аккуратный ряд, лежали у каменной стены позади дома Лиама. Неподалеку, под чахлым деревом, виднелись четыре ямы. Свежая земля была насыпана рядом вдоль этих ям. Телдин и Гомджа по очереди опустили тела в могилы и засыпали их землей. Телдин работал медленно, позволяя монотонной работе затуманить его разум.
Когда они, наконец, закончили, оба неподвижно стали перед могилами. Гифф просто наблюдал за человеком, ожидая какого-то знака — что же делать дальше. Телдин уставился на свежую землю и попытался вспомнить молитву. Во время войны, когда ему приходилось заниматься погребениями, поисковики монотонно пели во время работы. Тогда он никогда не обращал особого внимания на их молитвы, и теперь ни одна из них не приходила ему в голову. — Прощайте, Лиам, Элоиза. Паладин защитит вас всех, — тихо сказал молодой фермер. Это было все, что он мог придумать. Насколько он понимал, этого было вполне достаточно.
