Несколько часов они ехали молча. Отец и сын были слишком напуганы, чтобы разговаривать с пассажирами. Гифф задремал, греясь на солнышке. Телдину стало скучно, и он вскарабкался на переднее сиденье. — Прошу прощения за нашу встречу, — сказал он. — Но почему вы так испугались? Похоже, вы не везете с собой ничего ценного.
— Да, это — правда, у меня есть только апельсины, миндаль и все такое, но эта дорога стала опасной еще со времен войны, — согласился фермер. — Кстати, меня зовут Якос.
Телдин был озадачен. Он никогда не слышал о каких-либо неприятностях, но ведь он не был в Каламане с тех пор, как ушел из армии. — Война закончилась много лет назад. Я знаю, я в ней участвовал.
— Может быть, для вас она закончилась, но есть много людей, которые так и не научились опускать меч. Якос щелкнул по крупу своих лошадей, чтобы они не сбились с пути после щипка травы. — Многие солдаты не захотели возвращаться домой — или у них не было дома, куда можно было бы вернуться. Теперь они нашли легкую жизнь, грабя людей на дороге.
— А что чиновники? А как насчет Рыцарей Соламнии? Неужели они не могут с этим справиться?
— Какое-то время так и было. Наверное, это было недостаточно гламурно для этих рыцарей. С тех пор как они ушли, местная милиция не может угнаться за разбойниками. Кого-то ограбили, и милиция некоторое время гонялась за бандитами, пока все не успокоилось. Потом все разошлись по домам. В голосе старика послышались зловещие нотки.
— Не хочу показаться грубым, — сказал Якос, меняя тему разговора, — но что случилось с вашим другом? Вы сказали, что это было что-то такое во время войны.
— Что? Телдин опешил. Он стал придумывать историю для этого вопроса, и теперь ему нужно было вспомнить все детали. Он понизил голос до заговорщического шепота.
— А, вы о нем. Он не любит много говорить об этом. Это всё, знаете ли, Верховные Лорды что-то с ним сделали. Пытались переделать его, как это делали с драконидами. Голубые глаза Телдина озорно блеснули. — Только они получили вот это, — он кивнул в сторону Гомджа, — вместо того, что хотели. Они назвали его гиффом. Это было ужасно. Он вообще не хочет об этом говорить. На самом деле, я не думаю, что он даже помнит об этом.
Якос и его сын кивнули, широко раскрыв глаза от удивления.
— Лучше всего, — продолжал Телдин, наслаждаясь их доверчивой реакцией, — просто никогда не упоминать об этом. Мне бы не хотелось, чтобы он что-нибудь об этом вспомнил. Иногда ему снятся кошмары, и он просто раздирает свое место во сне. Фермер нервно сглотнул и оглянулся на дремлющего гиффа.
— Так почему же вы с ним не расстаетесь, мистер?— спросил мальчик. Якос бросил на сына мрачный взгляд.
— Он мой друг, — нерешительно ответил Телдин. — Вы же не можете просто так бросить друга.
— Хватит об этом, парень. Давай не будем грубить. Мальчик выглядел разочарованным, так как интересная для него тема была закрыта.
После этого разговор перешел на более безопасные темы. Телдин рассказал о своих двоюродных братьях в Каламане и о том, как он был там во время войны. Мальчик жаждал военных историй, и Телдин, чтобы скоротать время, сплел ему несколько рассказов о драконах, летающих цитаделях и битвах. Телдин просто рассказывал истории, которые слышал от других, но для мальчика это не имело никакого значения. Для него все эти истории были захватывающими. Энтузиазм юноши снова сделал все ясным и простым — кто был добрым, кто злым, какие подвиги совершались. — «Все вышло не совсем так», — подумал Телдин.
К тому времени, как Телдин закончил свои военные рассказы, день уже клонился к закату. Неровные долины остались далеко позади, а впереди дорога тянулась прямой линией через равнину, окружавшую Каламан. Дорога была усеяна маленькими деревушками и полями. Даже по прошествии пяти лет в большинстве мест сохранились следы разрушений, вызванных осадой и освобождением Каламана. Дома все еще оставались заброшенными, их владельцы давно бежали или были убиты. Линии траншей, осыпающиеся и заросшие, все еще пересекали поля. Лесные участки, которые росли в пустошах, с трудом восстанавливались. Телдин вспомнил, что почти все деревья были срублены двумя армиями. Руины земляных валов и частоколов, возведенных осаждающими и осажденными, стояли ломаными линиями по всему ландшафту.
Но это была не только разрушенная земля. Телдин удивился, как много удалось сделать за пять лет. Оставшиеся в живых сами находчиво взялись за восстановление. Многие дома были отремонтированы с помощью бревен, взятых из заброшенных частоколов; заостренные бревна теперь образовывали углы домов. Траншеи были превращены в ирригационные каналы. Миновав скопление лачуг, Телдин увидел остатки старой деревянной башни, превращенной в дюжину маленьких лачуг.
В нескольких лигах впереди знакомые серые стены Каламана стояли темной массой, маленькие шпили центральной крепости возвышались над стенами. Рядом блестела серебром река Вингаард, там, где она расширялась, впадая в большой одноименный залив.
