Поэтому, когда человек умирает, он умирает для вас, не для себя самого. Для себя самого он просто меняет местожительство, возможно, переезжает на более подходящую квартиру. Но поскольку старая квартира оставлена, а вы ищете его в старой квартире и не находите его там, вы думаете, что бедняга умер. Вам бы следовало сказать только одно: «Бедняга бежал. А куда он делся, мы не знаем».
Фактически, медицинская наука выходит за пределы своей компетенции, когда заявляет, что некий человек мертв. У медицинской науки нет еще такого права, ибо у нее нет еще определения того, что составляет смерть. Она может только сказать: «Этот человек больше не дышит. Его сердце остановилось. Его пульс больше не прослушивается». Сделать вывод, что он мертв, — значит выйти за пределы того, что вы видите. Но поскольку у науки нет никакого представления о сознании, смерть тела становится смертью существа.
Те же, кто познал существо... а чтобы познать его, вам вовсе не обязательно умирать, вы можете просто двигаться внутрь. Вот что я называю медитацией — просто двигайтесь внутрь и выясните, что является вашим центром, а в вашем центре нет никакого дыхания, никакого сердцебиения, там нет никакого мышления, никакого ума, никакого сердца, никакого тела, и все же вы есть.
Как только человек испытывает переживание самого себя, — что он есть не тело, не ум, не сердце, а чистое сознание, — он познает, что для него нет смерти, ибо он не зависит от тела.
Сознание не зависит от кровообращения. Оно не зависит от того, бьется сердце или нет; оно не зависит от того, функционирует ум или нет. Это совершенно иной мир, его не составляют какие-либо материальные вещи, он нематериален.
Поэтому прежде всего надо понять, что смерти нет — ее так и не удалось обнаружить.
А если смерти нет, то какая может быть небезопасность?
Для бессмертной жизни не может быть никакой опасности. Ваше бессмертие не зависит от вашего банковского счета; нищий столь же бессмертен, как и император.
Что касается сознания людей, то это — единственный мир, где существует подлинный коммунизм: все люди имеют одинаковые качества, и у них нет ничего такого, что может быть утрачено или отнято. У них нет ничего такого, что может быть уничтожено, сожжено.
Небезопасности нет.
Все небезопасность — это тень смерти.
Если вы всмотритесь поглубже, то увидите, что любое чувство небезопасности коренится в страхе смерти. Но я говорю вам, что смерти нет: следовательно, не может быть никакой небезопасности. Вы — бессмертные существа,
Вот что говорили провидцы на древнем Востоке: «Вы — сыны бессмертия».
И они не были скупцами, как Иисус Христос, который говорил: «Я — единственный сын Бога». Странная идея... стыдно даже говорить такое. «Я — единственный сын Бога», — а что же остальные? Они все ублюдки? Иисус осуждает весь мир! Он — единственный сын Бога, а чьими сыновьями и дочерьми являются все эти люди? И это странно — почему Бог остановился, дав рождение только одному ребенку? Что, его хватило только на одного ребенка? Или он сторонник контроля над рождаемостью?
Я спрашиваю папу римского и Мать Терезу: «Ваш Бог, должно быть, является сторонником контроля над рождаемостью; он, должно быть, пользуется теми штуками, которые вы запрещаете — презервативы и все такое, как может быть иначе? Раз он произвел сына, тогда, по меньшей мере, одна дочь — вот естественная тенденция».
И за всю вечность... не поразвлечься?
Психологи говорят, что бедные люди производят больше детей по той простой причине, что у них нет никаких других развлечений. Чтобы пойти в кино, вам нужны деньги; чтобы пойти в цирк, вам нужны деньги; чтобы пойти на пляж Чоупатти, вам нужны деньги. Везде, где есть развлечения, вам нужны деньги. Поэтому быстрей в кровать — это единственное развлечение, для которого не требуются деньги.
А что делает Бог? Он не может пойти ни в кино, ни в цирк, ни на пляж Чоупатти. Сидит себе вечно, скучает... Породил только одного сына? Это намекает на многое; возможно, он так разочаровался в этом одном сыне, что принял целибат: «Я не собираюсь больше производить идиотов».
Иисус учил на земле всего лишь три года. Когда ему было тридцать три, его распяли — великий спаситель, который не смог спасти самого себя. Бог, должно быть, испытал огромное разочарование: «Кончено! Больше никаких сыновей, никаких дочерей!»
Но реальность такова, что в пребывании единственным, без соперников, есть определенный элемент эгоизма.
Кришна может быть воплощением Бога, но он не сын, а просто фотокопия.
Мухаммед может быть посланником — он просто почтальон.
Но Иисус — особый, он является единственным сыном Бога. В этом есть определенный эгоизм.
Древние провидцы не были столь эгоистичными. Они называли все человечество — прошлое, настоящее, будущее —
Нет никакой небезопасности.