Таинственное свечение фильмов формировало Лилю. Не меньше она была очарована разноцветными корешками книг, стоящими в недрах грузной немецкой стенки, уродливой как доисторическое чудовище. Добыта мебель была ценой невероятных усилий и слез. Первая попытка приобретения элемента интерьера закончилась крахом.
Евгения Александровна, вынашивая Лилю, получила бесплатную квартиру от государства и переехала от родителей мужа в свое собственное жилье. Подобная практика существовала как обыденная норма жизни, никого не удивляла такая щедрость, как не удивляло бесплатное качественное образование, медицина, льготный отдых на берегу моря. Люди становились в очередь и, по прошествии определенного времени, въезжали семьями в новостройки. Да, это не были роскошные условия проживания, но они давали возможность недавно созданным ячейкам общества обретать свой маленький, комфортный быт, не глядя в будущее со страхом. В наше время многие журналисты пытаются очернить гуманные достижения социализма, но они реально существовали. И не только для номенклатурной верхушки. Евгения Александровна с ее ключами от новостройки служила наглядным подтверждением этого общего правила.
Достать мебель для обустройства квартиры в эпоху тотального дефицита было практически невозможно. Если государство вполне обеспечивало население местом для жизни и заботилось о здоровье и уровне духовного воспитания, то избыточные надстройки быта оставались недостижимыми. Мещанство порицалось, но именно недоступность запретных плодов создавала жадное стремление к ним.
Однажды, когда мать Лили была на работе, ее срочно позвали к телефону. Трубка дымилась рвением свекрови, сбивчивым пылом ее нетерпения:
– Женя, срочно бросай все и беги к мебельной фабрике в Западном. Я все устроила, там тебя будет ждать высокий мужчина. Возьми восемьсот рублей, я договорилась, он вынесет тебе немецкую стенку.
Евгения Александровна быстро вскочила, забыв про тяжесть живота на поздних сроках и легкое головокружение. Она тут же отпросилась, побежала домой и, отсчитав многомесячные накопления, устремилась к забору фабрики, которая, к счастью, находилась неподалеку от ее дома. Ликование наполняло душу, женщина уже представляла, как размещает свой нехитрый скарб в монолитное величие мебели. Снаружи предприятия ждал высокий парень, затертая одежда которого втиралась в доверие доступностью образа. Честные глаза выискали силуэт беременной женщины, и первые же слова покорили запыхавшуюся Евгению Александровну уверенностью пролетарского напора:
– Быстро-быстро, дамочка. Не теряем времени даром – стенок в обрез. А стенка-то первый сорт, поди. Блестит как сопля под носом! Высший класс! – И мужчина цепко подмигнул своим лукавым глазом, распространяя дух победоносного авторитета. – Пошли в цех – покажу модель. Только давай в обход через лаз в заборе, а то зажопят, и останемся с носом. Не зевай.
И они стремительно вонзились в пыльный сумрак случайного здания, находящегося на территории фабрики. Со стучащим сердцем Евгения Александровна вспоминала, как крошащаяся неровность бетона и торчащая арматура царапали ей ноги, как дрожащие руки потом судорожно сбивали пыль с плиссированной юбки, как выбоины в асфальте намекали на преступное вторжение, норовя подвернуть лодыжку.
В подозрительном производственном храме она почти на ощупь различила помпезную глянцевитость новой мебели. Гротескность декора, апломб переусложненных вензелей и молдингов немного устрашали. Но времени для раздумий не было. Следовало хватать случайно подвернувшийся шанс. Вернувшись за территорию фабрики таким же осторожным, вороватым способом, женщина отвернула ворот промокшей от авантюры блузки, вытащила из теплого чрева бюстгальтера пачку банкнот и доверчиво протянула ее случайному добытчику. Тепло на рублях растаяло за считанные минуты. Так же быстро испарился след незнакомого авантюриста. Прошел час, второй. Лиля испуганно билась в животе матери, не понимая, почему такая уютная колыбель вдруг затряслась от рыданий. Трепет перешел в разочарование. Пролетариат вновь поборол интеллигенцию своим беспринципным задором. Ничего принципиально нового не было в такой устоявшейся схеме сосуществования.
Свекровь Евгении Александровны, помня свою ошибку, лично выделила средства для покупки новой мебели, достав ее через неисчислимое множество связей в военном ведомстве. Стенка была бежевая, современная, поражающая неизвестным способом проведения иностранного досуга. Она включала в себя не только закрытые шкафчики и полки для книг, но и обладала центральным сердцем своей новомодной значимости – баром с подсветкой. Когда гости приходили к родителям Лили, они первым делом устремлялись к этому достижению цивилизации и неустанно принимали тусклое свечение за свет в конце тоннеля, забрезживший рассвет в мистическом раю запада.
