Тут Вовка ткнул пальцем в клавишу счетной машины, стоявшей на столе. Машина с коротким рыданием вздрогнула, рванулась, застучала, что-то прокрутила и затихла. Кто-то прыснул.
"Смеется он надо мной, что ли?" - подумал корреспондент. Но Вовка был невозмутим, застегнут на все "молнии".
- О, это очень интересно, - сказал корреспондент, записывая что-то в блокнот. - Нельзя ли посмотреть, как действует эта машина?
- Пожалуйста. Вы даже можете сами ее испытать. Нажмите на этом пульте кнопку "два".
Корреспондент осторожно поднял длинный бледный палец. Он очень боялся короткого замыкания, но нажал кнопку.
- Не так, сильнее. Не бойтесь. Теперь на другом пульте - вот на этом, маленьком, - надавите кнопку тоже с цифрой "два".
- И что будет? - опасливо спросил корреспондент.
- Пока ничего. Надавили? Так. Теперь нажмите эту клавишу со знаком умножения. Готово.
Машина коротко взрычала, словно выругалась, мелькнули какие-то цифры, и на верхнем регистре что-то выскочило.
- Четыре, - сказал Вовка, указывая пальцем. - Дважды два - четыре.
- Интересно, - сказал корреспондент. - А вы можете выполнять и более сложные действия?
- Любые. Сложение, вычитание, умножение, деление, возведение в степень. И даже извлечение корня. Хотя последнее не так просто. Требуется знать алгоритм.
"Алгоритм", - записал корреспондент. Впрочем, он сомневался - правильно ли. В школе, помнится, говорили "логарифм". Вслух он сказал: "Неужели?"
- Назовите любое действие, и машина его вам выполнит.
- Две тысячи семьсот восемьдесят девять, - сказал корреспондент, ужасаясь собственной смелости, - умножить на четыре тысячи шестьсот восемьдесят семь. Или, может быть, это слишком сложно?
- Ничего нет проще. Набирайте. Вот здесь.
Корреспондент долго копался, Вовка взял его за палец, как маленького, и набрал. Клавишу со знаком умножения корреспондент нажал сам. Дальше было как смерч: машина взревела, замелькала, защелкала, выбросила результат и торжествующе остановилась.
- Удивительно, - сказал корреспондент и вдруг, осмелев, протянул палец и сам нажал какую-то клавишу. Произошло нечто непонятное. Машина застучала, каким-то другим, пустым стуком, запрыгали цифры, но страшно было, что это не прекращалось: машина не останавливалась. Вовка озабоченно бросился к ней и быстро нажал какие-то кнопки. Машина защелкала уже другим, человеческим голосом, покрутилась немного и стала.
- Что это было? - с ужасом спросил корреспондент.
- Ничего особенного. Просто вы вогнали ее в бесконечность. На пульте ничего не было, стоял нуль. Вы нажали рычажок деления. А знаете, на нуль делить нельзя. Получается бесконечность. Вот она и начала считать. До бесконечности.
- А если бы вы ее не остановили?
- Так и считала бы. Вечно. Если бы, разумеется, раньше не испортилась.
- Как это неприятно, - сказал корреспондент.
- Пустяки, - сказал Критик. - Это у нас на дню по десять раз бывает.
"Вогнал в бесконечность", - записал корреспондент и спросил:
- А где же здесь электронные лампы?
Опять кто-то прыснул. Но Вовка был невозмутимо спокоен:
- Видите ли, в подобных машинах нет электронных ламп. Это обыкновенный арифмометр с электрическим приводом и электрическим сдвигом каретки. Но если вас интересует настоящая электронная вычислительная машина, это можно устроить. Машина - в другом корпусе, туда нужен специальный пропуск, но я это сейчас сделаю. Подождите меня в кабинете профессора.
Вовка ушел. Корреспондент ждал в кабинете профессора. На стене висела картина. Лиловое, дымное небо, расколотое, как молнией, следом ракеты. Пустой берег моря с тяжелыми, пологими, серыми волнами. На камне сидит обезьяна, подперев лицо руками, и смотрит на светлый штрих - отражение следа ракеты в воде. В углу подпись: В.Лагинов. Вот так картина! Что бы это могло значить? Обезьяна предчувствует?..
Корреспондент поежился. Странные какие-то здесь люди. Все делают как будто не всерьез. Вот и этот, острозубый, с "молниями". Смеялся он надо мной, что ли? И другие...
На столе лежала рукопись. Из профессиональной деликатности корреспондент старался не смотреть в ту сторону. Но любопытство превозмогло, заглянул. Он увидел нечто необыкновенное, чистый лист бумаги и на нем, далеко друг от друга, отдельные слова:
отсюда
но если
то
и следовательно...
Сошел я с ума, что ли? Корреспондент приподнял страницу и заглянул дальше. Следующая страница была совсем пустая. И только в самом низу, неожиданно понятно, было написано:
"Итак, неравенство (9.1) доказано".
Тут только он сообразил, в чем дело. Это был математический текст, отпечатанный на машинке, но в который еще не вписаны формулы.
А в соседней комнате шли разговоры. Через дверь он улавливал только обрывки. Тоже странные, вроде того сумасшедшего листа. Казалось, они говорили на каком-то совершенно чужом языке. По большей части он не понимал даже слов, а когда улавливал и понимал, они были претенциозные, вычурные, как та обезьяна.
- Ветви гиперболы, - сказал кто-то.
"Слишком цветисто", - подумал корреспондент.
ЭЛЕКТРОННЫЙ МОЗГ
