За радугой полностью

Но… магазина больше не было. Не было и ярко-розовой вывески. Все исчезло: и мороженое, и леденцы, и конфеты, и шоколад. И вдруг, хотя я так долго их блокировала, все воспоминания о Джордже вернулись разом. Как будто они пошли на дно, но теперь снова всплыли на поверхность. Я вспомнила одну историю, и мне стало очень больно.

– Да, ваша дочь приходит сюда довольно часто. Вчера я помогал ей делать домашнее задание.

– Ох, правда? Она не рассказывала. Спасибо вам огромное, я ценю это. Но наверное, ты приходила не только из-за домашнего задания, но и полакомиться конфетками? – спросил Олли и посмотрел на меня с улыбкой. – Так вот почему от тебя так пахло сладким!

Я посмотрела на этих двоих, пытаясь подавить смешок, в то время как они беззаботно смеялись. День был таким безмятежным: через окно в магазин проникали ярко-оранжевые солнечные лучи, и все конфеты, казалось, были сделаны из золота, и я помню, как нежно улыбалась, прося Вселенную, чтобы та дала Джорджу как можно больше поводов для счастья.

Редко встретишь человека настолько спокойного и легкого, человека, который обладает необыкновенным даром ценить простоту. Жаль, у меня не хватило смелости найти его, чтобы убедиться, что он в порядке, но теперь у меня была куда более важная цель. Убив Джеймса, я бы восстановила справедливость не только для себя, но и для Джорджа тоже. Надеюсь, этого будет достаточно. Потому что больше я ничего сделать не могла.

Я смотрела на то, что теперь было на месте магазина. Супермаркет. На окне висела вывеска: «НАПИТКИ – ЕДА – ПРЕССА». Я заглянула в окно. В магазине были три стеллажа. В одном разложены упаковки чипсов, конфет и бутылки с газировкой, в другом – журналы, а в третьем я увидела бутылки спиртного. В углу виднелась дверца, над которой висела занавеска из бамбука, и оттуда только что вышел парень. Лица его я не разглядела. Он сел за стойку, взял журнал и начал читать. Я ушла.

Если бы Дейзи была сделана из веток, я бы сломала ее на части и склеила бы из них крошечную лодочку. Наполнила бы водой ванну и пускала бы лодочку в ней. А потом достала ее из ванны, швырнула из окна и с удовольствием наблюдала бы, как ее переедет первый попавшийся автомобиль.

Я сидела за партой, пробегая пальцами по страницам своей книги, глядя в потолок. Не обращая внимания ни на учителя, ни на одноклассников. Я когда-то где-то вычитала, что читающие люди по статистике живут дольше. Если это правда, мне, должно быть, столько же лет, сколько и всему нашему миру. Только я ненавижу свою жизнь. А вот читать обожаю. Думаю, чтобы удовлетворить мою страсть к чтению, не хватило бы и вечности.

– Блю, пожалуйста, убери свою книгу со стола! – учительница прервала мои рассуждения. Я покачала головой. Она вздохнула. Другие дети развернулись ко мне.

– Блю, пожалуйста, убери книгу со стола! Ты хочешь, чтобы я опять тебя отправила к мисс Фишер?

Я снова покачала головой.

– Тогда, пожалуйста, убери свою книгу со стола и посмотри внимательно на доску.

Посмотри внимательно. Учителя всегда повторяют одно и то же. Дурацким голосом, словно заезженная пластинка. Обрати внимание, делай домашнюю работу… Бла-бла-бла. Тупые учителя с их тупыми голосами. Ненавижу. Их тупые конечности на тупом теле, идиотские носы. Тощие коленки. Так называемые пальцы на ногах. Зачем они вообще нужны?! А?! Зачем они нам?!

Олли часто покупал мне лимонад. Потом закуривал сигарету и смотрел, как я потягиваю лимонад через трубочку. Каждое воскресенье. А потом его уже не было рядом по воскресеньям. И по понедельникам. И по вторникам. И по средам. Он был слишком занят зарабатыванием денег для Джеймса. А потом его и вовсе не стало.

Из нас двоих кто-то должен был умереть. Либо Джеймс, либо я. Так скажите мне, доктор, вы бы дали девочке умереть, а монстра оставили бы в живых? Скажите, вы, долбаный придурок! Ой, простите, пожалуйста. Нельзя ругаться. Вы же меня учили. Никакого насилия. Никакой ненависти. Нет – ссорам. Помнить об этом, где бы я ни была.

А может, я люблю насилие! Разве так не может быть? А может, я люблю ненавидеть и ругаться последними словами! Простите. Я прошу прощения.