За радугой полностью

– Господи боже мой, да откроешь ты его когда-нибудь уже или нет? – пробормотала Дейзи, уткнувшись в телевизор. Как мог какой-то клочок бумаги иметь такое значение? Как могли из такой нелепой писанины получиться буквы, слова, вызывающие эмоции, которые могли бы заставить нас смеяться или плакать? А я не хотела проявлять свои чувства. Не хотела смеяться или плакать. Тщательно просчитала, сколько нужно будет усилий, чтобы подавить волну эмоций, какой высоты нужно воздвигнуть плотину. Нет уж. Ни одной волны не допущу. А это письмо, черт возьми, пробило бы в стене брешь, и тогда река слез снова устремилась бы сквозь плотину, снося все на своем пути. Снова.

– Открой ты его уже, а! – прикрикнула Дейзи. Я сделала глубокий вдох. Нужно заставить реку застыть. Пересохнуть. Я медленно надорвала конверт, вытащила и развернула письмо. Его буквы, слова и фразы заполнили всю страницу.

Милая Блю,

Я не знаю, где ты будешь, когда прочтешь эти строки, я не знаю, какое у тебя будет настроение… Но если ты читаешь это письмо, значит, что-то пошло не так… Не знаю, что будет со мной завтра, но пишу на всякий случай, если мой план не удастся. Не надо плакать неделями, задаваясь вопросом, как такое могло произойти. Произошло уже. Только не забывай меня.