За рамками статистики полностью

Маша было оживилась, но, поразмыслив, поняла, что "улики" против Кристины эфемернее того дуновения ветерка, который должен был бы её разбудить. Тётка могла спать лицом к двери, накрывшись подушкой, или просто крепким сном – измаявшись после предыдущей бессонной ночи, которую обеспечила ей Маша своим бестактным замечанием о взглядах европейцев на угрозу ранних выкидышей. И насчёт доли секунды Маша погорячилась. Звук, послуживший сигналом к пробуждению, может обрабатываться сонным мозгом несколько минут: иной раз кажется, будто будильник прозвенел только что, а цифеблат показывает, что прошло четверть часа. И одновременное пробуждение Риммы и Алии – не факт. Если одна из них, проснувшись, таращилась в угол, откуда донёсся звук, у другой была пара секунд для манёвра.

"Короче, число вариантов всё то же – четыре. Не вышло из меня Шерлока Холмса, – думала Маша, бесцельно разглядывая пустую подушку, белевшую в изголовье соседней койки. – Интересно, как бы он выкрутился на моём месте? Да никак, наверное. Конан Дойл никогда бы не подсунул ему преступление без улик и свидетелей. Дедукция без исходных посылок – нонсенс. Ну вот, думать бесполезно, спать невозможно… Окно закрыли, шпингалет отобрали, эта гора под головой всю шею мне вывернула! – Маша выдернула из-под себя подушку и остервенело швырнула в ноги. Потом посмотрела на соседнюю койку… И тут её озарило. – Ёкэлэмэнэ! Подушка! А вариант-то, похоже, единственный!.."

Возбуждение, охватившее Машу в результате её открытия, исключало саму возможность уснуть. Какой там сон, если она спокойно лежать не в состоянии! Ей необходимо немедленно с кем-нибудь поделиться! Понимая, что звонить Галине в начале второго ночи – это чересчур, Маша нашарила рукой планшет, ногами – тапочки и отправилась в туалет писать письмо.

Ей оставалось подписаться и щелкнуть по кнопке "отправить", когда дверь туалета скрипнула. Подняв голову, Маша увидела её. Римму.

Их взгляды встретились, и обеим сразу стало понятно, что притворяться нет смысла.

– Со мной тебе так легко, как с Верой, не управиться, – севшим голосом предупредила Маша.

– Я не сумасшедшая, чтобы садиться за убийство, – прошипела злодейка. – Дважды бог миловал, испытывать его терпение в третий раз что-то не хочется.

– Зачем ты… Почему?

– Давай баш на баш, – предложила Римма. – Я рассказываю тебе, почему, а ты мне – как догадалась, что это я, идёт?

Маша молча кивнула.

– В общем-то, по глупости. Очень испугалась. Мне как раз перед водворением Веры в палату принесли передачу с запиской. Не важно, от кого. Важно, что мне сообщили: этот чёртов крот Трофимов подозревает, что с болезнью Козырева, леспромовского главбуха, дело нечисто. Уж очень вовремя мужика хватил кондратий. Крот начал задавать неприятные вопросы: как болезный провёл тот день, что делал, с кем встречался. Я струхнула, как бы он не докопался до нашего свидания.

– Ты имеешь какое-то отношение к заводским кражам?

– Чего нет, того нет. Меня просто убедительно попросили развести старого козла на обед в ресторане и накапать ему в вино какую-то дрянь. Он в своё время преподавал у нас на курсах и не давал мне проходу, так что раскрутить его на свидание труда не составило: пузо у меня тогда ещё не вылезло. Я, конечно, поняла, что в том пузырьке не витамины, но меня заверили, что особого вреда козлику эта дрянь не причинит. Поболеет и выздоровеет. И деньги заплатили очень приличные. Короче, соблазнилась я. Потом, когда услыхала про инсульт и паралич, ясное дело, пожалела. А уж когда узнала, что Трофимов вынюхивает, кто около Козырева в тот день крутился, перепугалась до колик. Мне бы сообразить, что никто ничего не докажет: Козлик-то жив, и та дрянь из него давным-давно вышла. И Трофимов ищет не отравителя, а выход на воров. Но на меня от страха затмение нашло. А тут Вера, оклемавшись, рассказала, чья она жена. Меня и заклинило на мысли: а ведь если с ней что случится, Трофимову будет не до рытья. Правду говорят: паршиво беременность влияет на мозги. Ну, я тебе ответила? Теперь твоя очередь. Ты ведь меня ночью не разглядела, да? Как догадалась?

От сакраментального "элементарно, Ватсон" Маша воздержалась.