Такое, казалось бы, обычное, привычное выражение, но чем чаще я мысленно его повторяла, тем сильнее дрожало что-то внутри. Что-то восторженное и прекрасное. И против воли хотелось улыбаться.
Но это чувство прошло, стоило попытаться открыть глаза и понять, что такое простое движение у меня не выходит. Каждой клеточкой своего тела я ощущала тянущую куда-то вниз, ниже кровати, тяжесть. Гудящую и нервно подрагивающую. Тяжесть, из-за которой ни на что не осталось сил.
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я сумела перевернуться на бок и разлепить веки. Сон манил назад, зазывал, нечестно соблазняя теплом одеяла и мягкостью подушки, и лишь где-то на краю сознания стучала одинокая мысль: «Нужно найти Аяра».
В конце концов, отдохнуть я и потом могу, а сейчас повсеместно умирают люди.
Операция «Встать на ноги» трижды была под угрозой провала, но я все же справилась. Постояла, держась за спинку кровати и ожидая, пока пройдет приступ головокружения, затем осторожно, по стеночке, побрела в умывальню и, избавившись от противной мокрой сорочки, забралась под струи холодной воды.
Там-то Аяр меня и нашел: дрожащую от холода, стучащую зубами, с закрытыми глазами, которые до сих пор не желали открываться.
Эор решительно пересек разделяющее нас расстояние, выключил воду и ловко закутал меня в большое пушистое полотенце, которое не пойми как в его руках оказалось. Не было же.
– Ты зачем встала? – недовольно вопросил Аяр, растирая мое замерзшее в попытках взбодриться тело. – У тебя магическое истощение, Снежинка, тебе положен постельный режим!
И меня, завернув в сухую мягкую простыню, подхватили на руки, прижали к надежной горячей груди и понесли обратно в спальню.
– Аяр, я не могу ничего не делать, зная, что гибнут люди, – слабо возмутилась и услышала свой жалкий дрожащий голосок.
Не спеша отвечать, жених пересек комнату и бережно, будто невероятную ценность, уложил меня обратно на кровать. Что примечательно, постельное белье было уже другим, сухим, чуть хрустящим и прохладным, пахнущим хвоей.
Аяр молчал, и пока укрывал меня одеялом по самую шею. Потом сел рядом, и кровать под его весом ощутимо прогнулась, меня начало немного заваливать на бок, но я не была против.
– Малыш, ну когда ты уже наконец поймешь? – грустно вздохнул он, на миг прикрыл глаза, затем устало взглянул на меня. – Мне плевать на всех. Во всех мирах есть лишь одна женщина, что имеет для меня значение. Очаровательно наивная, безумно милая, самая лучшая женщина, что готова помочь незнакомцу даже ценой собственной жизни.
То, как он это говорил… Каждое слово, подкрепленное неотрывным взглядом глаза в глаза, теплом разливалось внутри, заставляло дрожать натянутые нервы.
– Глупышка моя, – улыбнулся Аяр, начиная расплываться у меня перед заслезившимися глазами. Обнял и пересадил на колени, и теперь я полулежала на его груди, все еще каким-то немыслимым образом укрытая одеялом по самый подбородок. – Ну чего ты плачешь?
Как с маленькой, честное слово.
– Я просто люблю тебя. – Всхлипнув, призналась: – Иногда мне кажется, что ты для меня важнее воздуха. Я хочу дышать тобой, касаться тебя, видеть, как сияют твои глаза и как губы растягиваются в улыбке – особенной, которой ты улыбаешься только мне.
Мне было не стыдно за свою откровенность. Мы вообще не должны стыдиться своих чувств, потому что они сильнее нас. И если мы действительно любим, почему должны молчать об этом?
– Особенная улыбка для особенной девушки, – улыбнулся Аяр невероятно теплой, родной улыбкой. Наклонился, поцеловал и, отстранившись, добавил: – Напомни, я уже говорил, что ты – самое чудесное, что случалось со мной за всю жизнь?
– Говорил, – заверила его, – примерно раз пять каждый день.
– Какое упущение, – притворно скорбно вздохнул он, – впредь обещаю повторять чаще, моя чудесная Снежинка.
Мы снова улыбнулись друг другу, и в это мгновение всего остального мира не существовало.
А потом я сказала:
– Я говорила с Аей.
Все еще продолжая улыбаться, Аяр с заметно глушимым напряжением уточнил:
– Кто такая Ая?
Шмыгнув носом, я честно ответила:
– Айри, Айримис. Первая верховная ведьма. – И прежде, чем Аяр успел что-либо ответить, продолжила: – Она не пыталась выйти, это мы выдернули ее, сунувшись в ту пещеру и приведя в движение древний механизм. Она не посылала к нам монстров, они вышли сами, более не сдерживаемые пленившей их магией. – И замолчала, напряженно ожидая реакции Аяра. Но он, тяжело на меня глядя, тоже молчал, а потому я рискнула продолжить: – Она не может управлять ими так, как могла в том, другом мире, где их заточили. Но если мы пройдем туда, то сможем встретиться с духом планеты, и тогда он расскажет, как сумел подчинить этих существ воле Аи.
На щеках Аяра шевельнулись желваки. А когда он спросил, голос его был глухим:
– На меня же своих ручных монстриков она как-то смогла натравить.
