Кости, что-то тихо выговаривавшая Григу, и Рэй, молча заступивший ему путь, непонимающе глянули на нашего лекаря, а потом одновременно посмотрели в уже не такую уж и темноту, стремительно наполнявшуюся золотым свечением.
Плохой знак, очень-очень плохой.
– Уходим, быстро! – приказал Рэй, отступая спиной вперед и на ходу создавая руну, которую нам нужно было применить еще несколько орэ назад.
А пространство вокруг нас вдруг пронизывалось ледяным воздухом. Далеко не сразу я поняла, что это не воздух, а что-то внутри меня, остро реагирующее на проявление магии. Дыхание перехватило, все тело свело от напряжения, и меня затрясло, как в лихорадке. И ужас, густой и черный, вызывающий безотчетную панику, заполонил душу.
Портал переноса сработал на полмире позже, чем пещера перед нами буквально взорвалась насыщенно золотистым сиянием. И этот свет рванул во все стороны, вымораживая пространство и топя в этом холоде нас…
– А-а-а! – закричала Кости еще во время переноса, хватаясь руками за виски.
Григ глухо зарычал следом за ней.
Из портала мы не выходили – вывалились на холодную землю, с силой сжимая собственные головы, вдруг разболевшиеся с такой силой, что терпеть это было невозможно.
Кости черепа будто сдавливали со всех сторон! Выворачивали, стучали, сжимали с немыслимой силой, лишая возможности думать и заглушая все эмоции. Голова… взрывалась!
Словно издалека послышался чей-то полный боли вопль. Мой.
Из глаз хлынули обжигающие слезы, мышцы свело от напряжения, и не было сил на вдох…
Раздавались какие-то крики, топот многочисленных ног, множество других разрозненных звуков, сливающихся в одно неясное смазанное пятно вместе со всеми остальными ощущениями… И, когда терпению пришел конец и не осталось больше сил, вдруг резко все прекратилось. Мгновенно, будто рукой смахнули, боль пропала, ушла, не оставив после себя отголосков. Будто ничего и не было.
Собственные судорожные всхлипы практически оглушили. Медленно, все еще боясь пошевелиться, я отняла дрожащие от напряжения руки от головы, с опаской приоткрыла слезящиеся глаза и попыталась оглядеться. Подняла голову с земли, в которую, сидя на коленях, утыкалась лбом и даже не чувствовала этого.
И тут же оказалась втянута во всеобщую оживленную панику – все вокруг бегали, что-то кричали и со страхом смотрели на нашу пятерку, валяющуюся на земле с перекошенными от ужаса лицами.
Два портала вспыхнули одновременно.
– На карте следы магического влияния, – объявил ректор спустя маэ тридцать, когда мы всемером сидели в его темном, мрачном, но все равно уютном и родном кабинете.
Он отложил злосчастную карту на стол и, нервно барабаня по нему пальцами, всех нас поочередно наградил тяжелым взглядом. Тяжелым, недовольным, едва ли не гневным, и требовательным. Мы пришли в себя уже в госпитале, куда нас утащили вышедшие из порталов ректор и Верховный. И на требование немедленно объяснить, что произошло и почему ему, ректору, пришел сигнал, что на его адептов было совершено покушение, ответили слаженно: «Проверьте карту!»
Ну а поскольку говорить что-либо еще мы отказывались, ректору пришлось выполнить эту самую проверку, и теперь он был крайне злым. Не знаю, что его разозлило больше: что один его адепт пытался подставить других или то, что другие умудрились куда-то влезть, а теперь отказываются рассказывать подробности.
А мы не отказывались! Лично у меня до сих пор мысли путались, глаза были красными, и горло болело от крика. У сидящего слева Рэя заметно дрожали руки, Кости справа периодически передергивало.
– Запру, – мрачно пообещал Аяр, возвышающийся у стола с широко расставленными ногами, сложенными на груди руками и негодующим взглядом, направленным на меня.
Пришлось вздохнуть и рассказывать.
Вообще Аяр хороший. Самый лучший из всех, кого я когда-либо знала. Мало того что красивый, он был еще и очень заботливым, понимающим и добрым. Смешно шутил, умел готовить, дружил с моей мамой и младшим братиком. Он просто замечательный.
А вот со мной ему не повезло. После попадания в этот мир мое природное везение сделало ручкой и исчезло в неизвестном направлении, и теперь я регулярно попадала в какие-нибудь неприятности. Зачастую по собственной вине. Например, как сейчас. Ну откуда я могла знать, что из-за обычного сорванного цветка может произойти что-то катастрофическое?
Меня, нервно повествующую о произошедшем, то и дело запинающуюся и повторяющуюся, никто не перебивал. Члены нашей команды напряженно пялились перед собой, сильно хмурясь. Оба правителя Эрийна тоже хмурились, но смотрели на меня, отчего мне было немного не по себе. В заключение своего рассказа я выложила на стол сорванный черный цветок. Удивительно, столько времени прошло, а он выглядел свежим, будто только что сорвали.
– Кира, – повысив голос, позвал ректор своего личного духа.
Вообще-то Кира библиотекарь, и в ее обязанности входит максимум доставка книг адептам в комнаты. Но с недавнего времени Акар, наш ректор, несколько увеличил список ее обязанностей.
– Ома, – безразлично поздоровался мерцающий полупрозрачный дух, появившись в кабинете.
