За руку с учителем полностью

Избавляюсь от своей безропотной послушности (это у меня с детства), учусь говорить «нет», предпочитая собственные ошибки, и беру на себя ответственность за свой выбор — не хочу, чтобы манипулировали моим сознанием, моей жизнью; с другой стороны — стараюсь не лезть в жизнь своих детей, родственников, коллег, учеников (не путать с действенной помощью!).

Учусь утверждать, идти утверждающими мыслями, постепенно, упорно, терпеливо, взращивать в себе положительное, уменьшая негативное мышление. Вот пример того, что могут положительные мысли. С молодости твержу про себя: «грипп меня обойдет» — и болела им за всю жизнь только 3–4 раза. Когда в сосредоточении пишу тексты, не раз специально их перечитываю, чтобы всякие отрицания заменить утверждающими выражениями — и замечаю, что потихонечку улучшается также и мое словесное общение не только с ребятами, но и дома. В своей устной речи уже слышу прозвучавшие отрицания — это хорошее начало.

Одного опасаюсь: в усердии стараний не заболеть соглашательством, теряя собственное лицо.

Учусь преодолевать страхи, а они, разные, все время вылезают, оказалось, их у меня много — дальше приведу примеры…

Преодолеваю чувство собственности. Речь не о вещах и деньгах — не в этом проблема: если бы чувство собственности только этим и определялось! Есть собственность потоньше и она невидима: привычки! Привычки, как цепи — приковывают к прошлому…

Учусь устремляться, преодолеваю инертность. Теоретически-то знаю, что в бездействии нет возможности проверять свои убеждений и мировоззренческих позиций. А вот практически брать инициативу в руки — ох, как мне трудно! Иногда, так хочется отсидеться в уголочке. Один многоуважаемый человек мне сказал: «Нужна воля, а то и помереть успеешь».

«А зачем нам это знать? — спросите. — Это только ваши проблемы».

А вот зачем. Духовность, как обязательная составляющая целостного мировоззрения, — понятие сложное, оно вмещает очень много светлых свойств и качеств человека. Нам их не раз перечисляли: совесть, честь, сострадание, любовь, человечность, благородство, мужество, альтруизм и многие, многие другие.

Но недостаточно только уметь правильно рассуждать, правильные слова о духовности говорить — учитель сам должен стремиться к таким качествам.

Ибо кто же поверит моим словам о том, что Вселенная на Любви построена, если в классе я злюсь и раздражаюсь из-за мелочей?

Кто поверит моим словам о существовании Тонких Миров, если я грубиянка?

Кто поверит моим словам о Вечном, если я сама боюсь смерти?

Кто поверит моим разговорам о Космических Законах Вселенной, если я даже земных законов не уважаю?

Кто поверит моим утверждениям, что Бытие Беспредельно, если на уроке видят и чувствуют узость и ограниченность моих воззрений? И так далее…

Я способна прививать детям только то, с чем — в себе — прихожу на урок.

Еще раз позволю себе напомнить три мысли литовского педагога, философа, просветителя Стасиса Шалкаускиса. В своем труде «Наука воспитания» в 1936 году он писал:

● «Школа, как организованное воспитание, не может не зависеть от мировоззрения»;

● «Учитель, как воспитатель, в глазах своих учеников не может остаться мировоззренчески нейтральным»;

● «Так называемая нейтральная, в смысле мировоззрения, школа есть наивное недоразумение либо нечестная фикция».

И пусть еще нет во мне той целостности, к которой стремлюсь, пусть я далеко не похожа на идеал (а кто из нас совершенен?), но если стремлюсь к духовности, пытаюсь менять себя к лучшему — ребята меня поймут, они почувствуют мою веру…

Потому так открыто рассказываю вам о трудностях самовоспитания.

Кто не первый раз на Педагогических Чтениях, те помнят, как несколько лет подряд нам давалось «домашнее задание» — прочесть хотя бы 5 книг «Антологии Гуманной педагогики». Это задание не отменялось.

Признаюсь честно: да, «Антологией» пользуюсь, но даже и к Седьмым Чтениям предложенных пяти книг я так и не прочла. Потому каждый раз, отправляясь на Чтения, на душе бывало некоторое беспокойство…

Но однажды, готовясь уже к Восьмым Чтениям и еще раз перечитывая конспекты прошлых Чтений, я вдруг обнаружила, что не вникла в смысл этого домашнего задания. Оказывается, на радостях о таком изящном и мудром афоризме — о пяти ключах Гуманной педагогики — я пропустила еще одно, последнее, предложение.

«Мы должны стать мудрецами. Наука сердца в книгах не пишется. Читайте книги “Антологии”, и в них найдите:

ключ к мудрости — у Коменского,