"Да. Но я не могу дотянуться - пока не могу - до тех, кто организовывает это дело. Ни до фирмы Гельфанда в Швеции и Дании, которая снабжает через кредиты большевистскую партию, ни до пьющих их любимый напиток, пиво, Каменева с Лениным и компанией, ни до Имперского банка и Генерального штаба Германской империи. Да, мне известны некоторые их агенты. Но пока что рано, можно вспугнуть. А голову гидры надо отрубать и жечь каленым железом"
"Каким же образом?"
"А я их выманю. Надо собрать их в России. За границей не доберешься, у меня просто не будет шансов ударить по тем людям, что разваливают армию и страну все сильнее и сильнее. К тому же надо будет действовать быстро. Если начать уничтожать ячейки - руководство заляжет на дно, и мы потеряем шанс его достать. Если убрать только руководство, и не уничтожить в кратчайшие же сроки его агентов - подчиненные рассеются по империи и загранице, и через некоторое время снова начнутся волнения. Нужно создать организацию, которая смогла бы дотянуться и до голов гидры, и до ее хвоста, запечь ее надо всю в одной печке за один раз. Иначе смысла в этом я никакого не вижу. Но! Даже устранив политическую оппозицию, но не сделав ничего, дабы успокоить народ, улучшить его жизнь, привести к победе в кажущейся бесконечной и бессмысленной войне - мы проиграем. Без мощных реформ, ломки существующего строя, выпаривания и выплавки из всего этого шлака золотых гранул, все просто рухнет на наших же глазах. И мы будем виноваты. Все будет бессмысленно"
"Людей нельзя изменить за считанные дни. Как и реформ нельзя провести за неделю-другую"
"Да, но подарить надежду на лучшую жизнь, начать изменения, что-то стараться делать - это тоже важно. И Временное правительство, и большевики победили во многом благодаря тому, что дали надежду народу на другую жизнь. Это так просто, что очень сложно до такого додуматься. Надежда. Надежда на лучшее, на изменения. Вот что нужно"
"Но все- таки, как ты надеешься избавиться от руководства? Разыграешь нападение метальщиков-эсеров, выстрелы из-за угла, взрыв транспорта?"
"Все намного проще. Будут аресты. Уверен, что к этому времени смогу добиться достаточного влияния на контрразведку: предоставлю доказательства. Вернее, укажу на тех и людей и те места, где можно найти столько материала, что хватит на сотни смертельных приговоров"
"Ты думаешь, что этого бы и так не сделали, у тебя, в твоей истории? Но что-то ведь помешало"
"Да. Глупость или измена - вот что помешало. А еще трусость, много-много человеческой трусости и слабости. Я же доведу дело до конца"
"Народ вступится"
"Ошибаешься: я покажу народу правду. Ту правду, которая сейчас нужна, те сведения, что являются для меня истиной. Люди будут читать и хвататься за сердце, их кулаки буду сжиматься, когда они поймут, как их всех хотели использовать. А еще нужно будет чистосердечное признание некоторых "генералов" партии. Мне только нужно суметь направить события в нужное русло, повлиять на Временное правительство. И я знаю способ"
"Какой?"
"Ложь. На время мне придется стать изменником, на взгляд стороннего человека, конечно, своих же идеалов. Надо будет великолепно играть".
"Но где же твоя честь? Романовы…"
"Моя честь там же, где миллионы людей, погибших в братоубийственной войне, умерших от голода, в то время как зерно продавали за границу, вывозили вагонами золото и драгоценности, и все для того, чтобы накормить германскую и австрийскую армию. Вот где моя честь"
"Я с тобой" - Романов снова "уснул". Сизов же, подавив стон боли, осел на сиденье. Эти мысленные разговоры требовали невероятного количества энергии. Кирилл взглянул в окно поезда. Приближалась первопрестольная.
На вокзале Кириллу Владимировичу устроили не то чтобы пышный и радушный, но все-таки теплый прием. Как же, в годину испытаний царствующий дом не забывает о "простом" народе, который, обливаясь потом в своих соболиных шубах, собрался приветствовать третьего в ряду наследников престола. Сизов окинул взглядом перрон, приметил нескольких человек "в штатском" (скорее всего, это были "встречающие" от местного охранного отделения), криво улыбнулся и шагнул на землю древней столицы России.
Отцы города, генерал-губернатор, несколько офицеров гарнизона и с десяток чиновников от всяческих отделов по снабжению рассыпались в приветствиях, заверениях дружбы, радости от того, что наконец-то столицу посетил в такую трудную минуту один из членов царского дома, и прочее, прочее, прочее.
