Она мечтала о такой с тех самых пор, как заработала на первую квартиру и перебралась с маленькой дочкой Ветой из общаги в свое гнездышко. У нее большая кухня теперь, но здесь, на природе – другое дело. Алена выросла в частном доме, а это совсем не сравнить с городской квартирой.
Такая милая кухонька. Занавески в цветок. Мама оценила бы… Алена выпучила глаза, как только ее взгляд упал на засервированный бутылкой шампанского и поломанной шоколадкой хозяйский стол.
Ключи есть только у прораба. Еще комплект был у Вадика, но «враги» выкрали ключи, когда он оставил портмоне где-то на заправке.
– Офонареть! – протянула она тихо. – Вот гады, они еще и пьют здесь!
На бокале, между прочим купленном лично Аленой, был вульгарный след от красной помады.
– Еще и с бабами! Ну, Миша, надеюсь, это был твой бокал и помада тоже твоя! – зашипела Алена. – Еще и посуду мою достали!! Ну, работнички, держитесь!
Она вооружилась недопитой бутылкой шампанского и пошла в атаку тихо, чтобы не спугнуть отдыхающих от работы прораба и его пассию.
– Нет, мне не кажется! – послышался из спальни мужской голос. – Там точно кто-то ходит! И я так не могу!!!
Алена замерла. Это был не прораб. Она прислушалась. Занервничав, отхлебнула прямо из горла. Вкус знакомый. Дорогое. Сейчас она выплеснет его прямо в лицо парочке.
– У тебя паранойя развилась! Кто сюда может прийти? Мы добирались почти час! Хватит ныть, – бойко отвечала мужчине какая-то девица. – А не то я тебя накажу! Господи, что за шторы? Их что, слепой выбирал?!
– Ах ты, коза! Разлеглась в чужом доме, еще и шторы тебе не по вкусу! – закричала Алена, влетая в спальню.
Деваха завизжала, заерзала на постели, а Вадик встал, как вкопанный прямо над ней. Он оклемался и постарался быстро прикрыть свой голый зад.
Алена опустила бутылку и ошарашенно глядела на всю эту картину. Перед ней какая-то растрепанная девка, рядом Аленин законный муж Вадим. Сидят на ее кровати, в спальне, пока еще без фиолетовых обоев.
– Вадик, – выдавила плаксиво Алена. – Это что за баба?
– Слышишь ты! – рявкнула Николь. – Сама такая, лахудра брачная!
Вадик, как агнец, молчал, потупив глаза. Алена смотрела то на торопливо надевающую белье даму, то на мужа, тоже ищущего брюки на полу.
– Аленушка, ты не так поняла, – наконец, промямлил Вадик. – Это не то…
– А что, Вадим?! – крикнула на него жена. – Как это можно не так понять! Домой можешь не возвращаться!
Жена развернулась и быстро ушла из спальни, чтобы не разрыдаться прямо перед мужем и его подружкой.
– Алена, минуту! – деловито пробурчал Вадим, застегивая рубашку.
Он повернулся к стоявшей уже позади него Николь.
– Я же говорил, что кто-то ходит в коридоре, а ты! Развалилась тут.
– Теперь ты свободен и будешь только моим,– улыбаясь, говорила Ника.
– Да ты хоть понимаешь, какие последствия меня могут теперь ожидать? У меня же все было уже готово! Оставалось дождаться чертовой годовщины, и я бы бросил ее. А теперь она выкинет меня на улицу ни с чем!
– Не хочу ничего понимать! И ты больше к ней не поедешь. Я забираю тебя к себе!
– Я, что, кот плешивый? – взбрыкнул Вадим и вышел из комнаты.
Пришлось Николь догонять своего возлюбленного.
Алена ехала и пила прямо из горлышка бутылки. Какая же она дура! Еще и в их новом доме… Десять лет брака для него ничего не стоят!
Слезы застилали глаза, и Алена вела автомобиль почти не глядя на дорогу. Пила. Плакала и орала в адрес проклятой разлучницы все нецензурные слова, что знала.
– Кабель! Вместо подарка он ушел к другой на нашу годовщину!
Хотя, не ушел ведь еще… Но теперь любое появление Вадима на работе у Алены или дома небезопасны для его мужского здоровья. Пусть только попробует заявиться! Бить Алена умеет. Она ведь в деревне выросла.
На работу Алена не поехала.
Не нужно подчиненным видеть ее в таком состоянии.
Телефон валялся на заднем сиденье авто и муж звонил, судя по звуку, наверное, раз сто. О чем теперь с ним говорить?
Они с Вадимом всегда имели статус спокойной и любящей пары.
А эта мадам в трусах в ее дачном домике разбила весь этот образ, с таким трудом созданный Аленой Сергеевной в течение десяти лет.
В такой ситуации нужно кому-то выговориться. Обычно это мама, подруга или какой-то понимающий человек.
У Алены тоже был такой человек. Вопреки расхожим убеждениям, это двоюродная сестра ее мужа Вадима – Кира.
Сил едва хватило, чтобы докатиться на черепашьей скорости до ее дома. Кира на удаленке и вообще очень свободная и понимающая женщина. Телефон замолчал, и Алена воспользовалась этим, чтобы записать ей голосовое сообщение.
– Кирюша, прошу, спустись, – ныла Алена в трубку.– Я возле твоего дома, жду. Очень нужно.
Тон и голос с нотками слез явно показывал то, что отказ не рассматривается и Кира, конечно, же, вышла.
– Пошёл ты к такой-то матери! Я тебя ненавижу, и не звони мне больше, урод! Да потому, что ты был там с этой коровой, в нашей кровати. Ненавижу тебя!
В открытом окне с пассажирской стороны появилось недовольное лицо подруги Киры.
– Это не то, что подумала… Это по работе звонили, – быстро тараторила Алена.
