– Не улавливаешь, потому что ничего пока не понял. Судя по видению, ты слышал гимн матери – сырой земле, аналог современного «Малинового звона».
– Что? Какого ещё звона?! – не понял я.
– Обыкновенного, который исполняется Дмитрием Гна- тюком. Ты что, не слышал этой песни-гимна?
– Слышал, но не пойму, что ты мне хочешь сказать?
– Но если ты знаешь эту замечательную ведическую песню современности, то вспомни, о чём она? – размяв мне спину, уселся на стул Добран Глебыч.
– О голосах растений, – начал было я вспоминать.
– О связи души человека нашего русского с нашей русской природой. Помнишь:
Я сел на кровать и в недоумении уставился на старейшину.
– Что на меня так смотришь? Тебе об этой же связи пел в твоём путешествии во времени и неизвестный певец. Разве не так?
– Так, – согласился я. – Но потом картины поменялись.
– Так же, как и в песне «Малиновый звон», – невозмутимо продолжил помор. – Как там дальше вспомни:
Как ты думаешь, о какой звезде говорится в песне?
– Неужели о метрополии, о великих Стожарах?!
– И о катастрофе, которую тебе показали в твоём путешествии. Ты думаешь, что в песне слова о «далёкой звезде и о минувшей беде» просто так, для красоты? Что в словах нет смысла? Стихи её родились в подсознании поэта. Он не понял, что написал, но написал правильно. В своём путешествии ты услышал такой же гимн, такое же признание в любви к своей земле, но наполненное вполне осмысленной информацией. Песня тебе рассказала о стародавнем прошлом людей нашей расы. То же самое написал и современный поэт. Написал, не зная ничего… о прошлом, но не ошибся. Потому что доверился своему подсознанию. Помнишь последний куплет современного гимна?
О чём это? О бесконечной арийской степи. О земле ассов, где сохранился после «великой беды» наш народ.
– Ты рассказал мне невероятное, – признался я. – Без тебя бы я не догадался…
– Догадался бы, но не сразу, а через какое-то время, – поднялся со своего места Добран Глебыч.
– А знаешь ты ещё подобные песни? Такого же ведического смысла? – спросил я его.
– И ты их знаешь не хуже меня.
– Я?
– Да, да, ты!
– Какие же? Посмотрел я на старейшину-князя с недоверием.
– Например, «Зима». Её когда-то пел замечательный певец Эдуард Хиль. Вспоминай:
Это чисто ведическая песня. Почти гимн Зиме-Зимушке. А сколько песен про деда Мороза? А народных сколько? Их уйма, просто ведические песни поют, слушают, но над их смыслом не задумываются.
Когда мы вышли из комнаты, Добран Глебыч обернулся и спросил:
– Ты видел когда-нибудь фильм «Идущие за горизонт»?
– Видел, – кивнул я.
– Тогда давай вспомним, на каком фоне разворачиваются события в фильме.
– Идёт поиск розовой чайки… двумя исследователями…
– Да, да, розовой чайки, единственной птицы, которая осталась верна нашей погибшей в волнах океана прародине,- вздохнул Добран Глебыч. – Только она одна осенью летит не на юг, а на север. Но я не о чайке. А о песне. В фильме звучит песня. Помнишь её слова?
– Нет, – признался я. – Помню только тревожный мотив.
– Так я тебе их напомню, – остановился старейшина. – Слушай:
Ты понял, о чём говорится в песне?
– Понял, только сейчас дошло. О гибели прародины белой расы.
– Докажи! – посмотрел мне в глаза помор.
И я увидел в них дрожащую не то слезу, не то искорку.
– А что тут доказывать? – улыбнулся я ему. – Кто дети Большой медведицы? Это ведь мы, русичи. Медведь всегда был нашим тотемом. Мы – дети звёзд. Кстати, в ведах есть упоминание, что часть белой расы пришла на Землю с одного из Солнц созвездия Большой Медведицы.
– Верно! – обнял меня за плечо старейшина. – Ты прав, пойдём! Нас, наверное, заждались.