– На этот раз речь не о ней, – вздохнул Иван Фёдорыч. – Мы думаем о тебе.
– Снегоход вести не Даше, поэтому будь предельно осторожен. Особенно во время переправы через реку. Веди «Буран» строго по следу, там полынья на полынье. И вот на, возьми, и до отъезда выучи наизусть, то древнее обращение к высшим силам, – протянул мне лист бумаги старейшина. – Когда оберег запомнишь, то бумагу сожжешь в печи. Так надо.
– Будет сделано, – кивнул я, беря из рук Добрана Глебыча таинственную запись.
Когда я пробежал его глазами, то невольно удивился: простое и незатейливое обращение, причём не к богам или предкам, а к самому себе. Я держал в руках текст самонастроя, точнее, лексический механизм воздействия на своё бессознательное.
«И это они хранят в тайне?! Тут не хранить надо, а давать людям! Только вопрос, каким?! Левополушарным безумцам, для которых ничего, кроме денег, на свете не существует?»
Отбросив от себя грустные мысли, я стал собираться. В условленное время мы с закутанной в тулуп Дашей подъехали к дому, где нас уже поджидали два «Бурана». На одном восседал одетый по зимнему ведун, на другом три незнакомых мне парня из соседнего хутора. Приехавшие, увидев меня, заулыбались и стали протягивать мне для приветствия и знакомства руки. Было видно, что ребята встрече со мною рады, но присутствие на нарте Даши их немного смутило. Очевидно, знают девушку…
«Хорошая слава далеко бежит, но плохая ещё дальше», – пришла в голову старинная пословица.
– Ну что, по «коням»? – оглядел собравшуюся компанию дед Белослав. – Нам пора, уже смеркается.
И заведя свой снегоход, он не спеша поехал в сторону леса. Вслед за ведуном потянулись и наши «бураны». Через час стало совсем темно. Свет фары то и дело вырывал то справа, то слева от бураницы вековые сосны и, казалось, дорога никогда не кончится. Я часто оглядывался назад на Дашу и притормаживал, но девушка давала понять, что с ней всё нормально и я, нажимая на газ, несся догонять уехавшие вперёд снегоходы. Удивительно, но с погодой нам везло. Ещё утром стоял мороз, но к вечеру потеплело, и пошёл редкий снег… Но вот, наконец, шедший впереди снегоход выскочил на прогал и резко пошёл вниз.
«Похоже впереди спуск на лёд реки, – пронеслось в голове, и я тут же вспомнил настрой, который мне подарил старейшина.
Сбросив газ, я медленно скатил снегоход на лёд и увидел, что посреди Мезене меня поджидают обе мотонарты.
«Значит, жрец всё продумал, – улыбнулся я себе. – С ним полыньи не опасны».
И догнав уехавшие вперёд «Бураны», я постарался больше уже не отставать. Минут пятнадцать дорога шла по льду реки, и потом резко забрала вверх на яр. И вдруг передний снегоход, на котором ехал старик, остановился. И свет фары его «Бурана» осветил улыбающиеся лица незнакомых мне молодых людей.
– Просим, дорогие гости, всех в натопленную избу, у нас всё готово! – раздался низкий бас самого высокого.
Спрыгнув со снегохода, я подошёл к лежащей на нарте Даше. Девушку сильно укачало, но она не продрогла, и её улыбка говорила, что с ней всё благополучно. Через несколько минут всей компанией, во главе с встретившими нас парнями, мы подошли к небольшому утонувшему в снегу домику. Из его трубы шёл дым. Значит, топится печь, что было кстати, особенно тем из нас, кто вынужден был ехать в нартах. Зайдя в помещение, я увидел, что посреди него стоит большой сколоченный из толстых строганных досок стол, в углу печь, а вдоль стен расположены двуспальные не то топчаны, не то лавки.
– Всё. Раздеваемся, греемся, пьём чай и на «боковую». Перед посвящением высшим силам необходимо хорошо выспаться, – оглядел собравшихся ведун, но сначала кое с кем надо познакомиться, – показал на меня старик Белослав. – Он наш гость, из Сибири. Как там живут потомки северного народа, можно у него спрашивать.
Меня тут же окружили четверо здоровяков и стали по очереди протягивать руки-клешни. Бородатые лица молодых красивых парней доброжелательно улыбались.
«А мне Добран Глебыч говорил другое, – вспомнил я тревоги помора. – Но может то только для виду. На самом деле всё совсем не так?»
– Мы о тебе слышали, – пробасил старший из компании.
– И знаем о твоей поездке в деревню, – подмигнул второй детина.
– Знай наших! – подхватил третий. – Не бывать такому, чтобы людей совершенного племени обидели потомки находников!
– Кого? – не понял я.
– Потомки тех, которые притекли в наши края из Великого Новгорода и Старой Ладоги.
Во время этого короткого разговора, я краем глаза взглянул на Дашеньку. Девушка сидела у печки, осунувшись и опустив голову. Стоящие на столе восковые самодельные свечи освещали её лицо, и было видно, что в глазах у неё застыли слёзы. Узнав имена своих новых товарищей, я позвал Дашу к столу и после кружек копорского чая, вся наша дружная ватага начала укладываться на ночь.
– Утром в избушке станет прохладно, – пробасил старший из хозяев, по имени Всеволод. – Поэтому лучше укрыться одеялами и тулупами.
Последовав совету Всеволода, я направился к своей нарте и во дворе лицом к лицу столкнулся с вышедшим раньше меня из избушки ведуном.