Эльфийские дуэлянты продолжали обмениваться ударами в прежнем ритме – три атаки мастера на один ответ деда. Вот тут Вовка и вставил свои пять копеек, разрядив ружьё сразу после дедовой огненной стрелы. После попадания четвёртой пули почерневшая защита мастера мигнула и пропала на целую секунду! Это Володя успел заметить уголком глаза, уползая прочь по стылой земле. Эльфийский мастер Узора соизволил обратить внимание на новую угрозу, перепахав бывшую Вовкину позицию целым градом ледяных копий. Чем не преминул воспользоваться дед, выпустив сразу три полыхающих стрелы, заставив теперь уже мастера уйти в глухую защиту.
"Ага, не нравиться!" – ухмыльнулся Володя, сместившись ещё на полсотни метров. Теперь дроу будет вынужден вертеться ужом, дабы не пропустить атаку с двух противоположных сторон. Сквозь грохот разрывов огнешаров, до Вовкиного слуха донёсся глухой стук копыт приближающихся сильфов. Сообразив, что больше тянуть нельзя, он приподнялся над землёй и выпустил в радужную полусферу целиком последнюю обойму. Одновременно с последним выстрелом, в Володиной груди словно граната разорвалась, раздирая нутро острыми осколками. От жгучей боли в его глазах потемнело, окружающий мир сузился до крохотной точки, мигнул и пропал, растворившись в блаженном небытие.
В себя я пришел нескоро и сначала долго не мог понять, почему надо мной не чистое небо, а какие-то потемневшие доски. Постоянный звон лез из ушей в голову, превращая её в гудящее и пустое подобие церковного колокола. С большим трудом, собрав в кучку жалкие крохи остатков разума, я только через час сумел понять, что нахожусь в каком-то помещении и лежу на довольно удобной кровати. Казалось, у меня на плечах не голова, а чугунный шар, шершавый и неподъёмный. Попытка привстать и оглядеться провалилась из-за неимоверной слабости.
– Лежи, лежи, барин! – Пресёк на корню мои потуги Лёха, оказавшийся рядом. – Господин маг тебе не велел подниматься покудова. Уж больно шибко тебя поранило.
– Где он сам? – Я едва смог разлепить пересохшие губы, роняя голову обратно на подушку. – Позови его.
– Эт я мигом!
– Очнулся, герой? – Довольно скоро в кресло рядом с моей кроватью опустился эльф. – Значит, жить будешь долго!
– Где мы?
– В Северном королевстве, в усадьбе у барона. Три дня уж как.
– Чем это меня тогда приложило?
– Твой шестой выстрел разрушил защиту мастера, а седьмая пуля угодила точнёхонько в один из накопителей силы, причем, в полный. Он и рванул, да так, что останки того мастера по всей округе разметало! А тебя взрывной волной приподняло, да об землю крепко стукнуло.
– То есть, я получил основательное сотрясение напрочь отсутствующих мозгов. С этим ясно, а жар в груди?
– Это был посмертный "привет" от мага. Он мстящий амулет с собою таскал, а, как помер, так плетения на волю и выбрались, да на виновника гибели накинулись. Сиречь, на тебя. Только тот мастер при жизни и думать не думал, что пасть ему суждено от руки смертного, потому и заклятье своё на перворожденного нацеливал. Страшный узор был в том плетении – он саму основу магии жизни должен был пожрать. А в тебе какая магия, откуда, ты же не эльф! Вот и стала ворожба саму себя уничтожать, поскольку другой магии в тебе не почувствовала, оттого и жар был.
– Что же ты меня не подлечил магией Жизни, как в прошлый раз? – не удержался я от ехидства.
– Нельзя. – Оставаясь серьёзным, дед не принял шутливого тона. – Ещё целую дюжину деньков потерпеть придётся. В тебе до сих пор бродят остатки того смертельного плетения и, пока они окончательно не распадутся, любая магия только во вред будет.
– Понятно. А что с Милистиль и с амулетом межмирового перехода?
– Всё в порядке, не волнуйся. Когда взорвался накопитель, то не одного тебя приложило. Всю свиту Милистиль и её саму оглушило преизрядно. Я считал воспоминания из головы бывшей королевы, пока она была без сознания, а заодно и амулет перехода забрал. Кстати, его создателем был тот самый мастер, которого ты уничтожил, так что воссоздать амулет Милистиль не удастся при всём желании.
– Машина там осталась, в степи?
– Нет, коней впрягли и сюда перевезли.
Первую неделю я безвылазно провёл в кровати, отлежав бока лет на десять вперёд. Особо заскучать мне не давали остатки магической дряни, огненными змейками мигрирующие внутри тела. То угасая, то разгораясь вновь, они терзали меня целыми сутками с усердием средневекового инквизитора. Отвары, которые вливал в меня приходящий каждый день целитель, помогали слабо, лишь поддерживая силы организма, но не оказывая никакого воздействие на обжигающих аспидов. Не в силах сделать что либо с этой напастью, я старался просто отвлечься, постоянно разговаривая о пустяках с Лёхой, отлучавшимся от моей кровати только тогда, когда изредка меня заглядывал проведать престарелый маг, в последнее время безвылазно пропадавший в эльфийских лесах.
– Ясного дня, Володимир!
– И ты здравствуй, дедушка! Гляжу, совсем меня забыл, весь в делах, в заботах.
