За веками словно кто-то красный фонарь зажег, столь внезапен был переход от тьмы к свету. Потихоньку открываю глаза и вижу картинку из кинохроники времён Второй мировой: будто самолёт, захваченный прожектором, летит дракон в белом луче фары и мотает головой, ослепший что крот. Пока далековато, но планирует точно к эльфе, чуть наискосок от меня. Щелкаю пьезиком и, выждав пару секунд, поливаю его огнём от носа до хвоста.
Затрубив, ящер делает элегантную "полубочку" на месте, переворачивается через крыло и с размаху плюхается в воду! Ага, потушить решил. А глубина-то там воробью по пояс, я сам вчера мерил! Как он звезданулся башкой об камни, аж остров загудел. Но видно голова у него была дубовая, потому что он только помотал ею из стороны в сторону, встал, встряхнулся и на берег лезет. Выполз дракон из воды, собрался, сгруппировался, чтоб взлететь и по новой за нас взяться, но я ему не дал такой возможности. Раскрутил бола и швырнул, метясь в заднюю лапу. Промазал. Точнее, недокинул малость. Шмякнулось моё супероружие на землю в метре от головы шершавенького. Что делать? Вязать новое бола?!
А этот птеродактиль огнемётный, словно обычная дворовая собака, потянулся понюхать, что же ему бросили. Ну, и нюхнул. Лапки подкосились, ослабели и дракоша рухнул наземь, мордой прямо в коричневый прах. Вот и славно! Сейчас я его ещё остужу из огнетушителя, чтобы он гарантировано до обеда провалялся, а мы к тому времени уже мимо территории эльфов плыть будем. Надеюсь, моя пассажирка сумеет договориться со своими собратьями?
Взял я красный баллон, поправил раструб, собрался идти к дракону, когда гляжу, а у него морды-то уже и не видно! Вся скрылась в зелени.
– Что это? – спрашиваю эльфу.
– Я же тебе говорила, что прах аралии, это ничто иное, как споры, из которых вырастают новые деревья, была бы только магия поблизости. А тут целый дракон! Вот поросль и зазеленела.
Делаю вывод: зверю хана! Эти зеленучки не успокоятся, пока всю магию из ящера не выпьют. А оно мне надо – воевать потом с целым племенем драконов, мстящих за смерть своего вожака?! Блин, хочешь не хочешь, а надо спасать шершавого! Говорю эльфе, "гаси фару и пошли", а сам, прихватив фонарик и опрыскиватель, прыгнул в воду прямо с борта.
Ох, и тяжеленное оно создание – дракон! И как они только летают? Пока мы его черепушку переместили на свободное от зарослей место, я взмок, взопрел и высох. В четыре руки мы повыдергали жутко колючие (куда там шиповнику!) ростки и развели из них костёр, подстать пионерскому. Полоть намаялись хлеще дачников, хорошо ещё, что почва была сплошные камни, корням держаться не за что.
А как дракона "брили" от зелёной щетины, это вообще смех и слёзы: я её счищаю, а она тут же вырастает! Эльфа ящера за рога ворочает, то одним боком развернёт, то другим, а я знай себе кухонным ножом скоблю. Пока не догадался бензинчиком протереть драконью чешую, зелень всё лезла и лезла. Провозились мы с этой тушкой, пока небо сереть не стало. На прощанье я, как заправский брадобрей, ещё раз "освежил" подбородок клиента бензином и взял на память его ожерелье. А что, законный трофей, имею право!
Когда над морем немного просветлело, и показались из дымки берега, невыспавшийся Вовка с сонной эльфой двинулись в дальнейший путь. Уйти к середине залива их вынудили подводные скалы, всё чаще начавшие попадаться на пути. А к обеду разгулялся ветер, да не на шутку! Волны вздымались одна выше другой, порою захлёстывая через борт и проносясь пенным потоком по палубе. Глядя на это, Володя решил приблизиться к обжитому берегу. По самым грубым прикидкам, земли драконов должны были уже остаться за кормой. Значит, сейчас кораблик плыл мимо пиратствующих эльфов. "Как там говорили? Насылают мёртвый штиль и грабят?! Вот и здорово, а то этот шторм уже порядком надоел".
Вовка не сильно ошибся в расчетах: штиль накрыл море сонным одеялом часа через полтора. Ветер кончился внезапно, будто где-то выключили вентилятор. Волны поплясали ещё немного и тоже "отключились". От воды стала подниматься дымка, вскорости затянувшая горизонт кисейной занавескою тумана.
– Эй, ушастая!
– Почему ты меня ушастой зовёшь? – обиделась эльфа. – У меня имя есть.
– Ушастой зову потому, что госпожа светлая эльфа до сих пор не соизволила назвать недостойному свое благородное имя.
– Моё имя Иалонниэль, первая почка на ветви Эррилина из Светлой рощи Южного Древа.
– Как? Прости, но у меня язык в узел раз десять завяжется, пока я его произнесу.
– Можешь звать меня просто Иалонниэль.
– Я же не утонченный светлый эльф, а простой "с-смертный". Поэтому я буду звать тебя коротко – Лонни, а если рассержусь, то ещё короче – Иа. Меня же зови Вова. Коротко и со вкусом.
– Воова. Я запомню.
– Так скажи мне, Лонни, сможешь ли ты договориться со своими собратьями, что гонятся за нами вон на том корабле? – Вовка указал на здоровенную галеру, чей силуэт тёмным пятном показался в тумане. Иалонниэль некоторое время вглядывалась в очертания пирата, а потом отшатнулась, побледнев.
