– Нос ты от меня воротишь, вижу! Я брат, всё вижу! Осуждаешь, значицца, как и соседушки мои, осуждаешь… Да, я покупаю девок смазливых, и шо? Вот как увижу на рынке рабыню ладную, так покупаю, не могу удержаться. А об том ты помыслил, что коль не я, так её другой-какой купит, а? И какова ей судьба будет в тех руках, ты ведаешь? И я доподлинно не ведаю… Но токмо думается мне, шо просидеть на цепи у станка ткацкого всю жизнь, эт судьбина не завидна. Иль в дом весёлый её определят, где мужики через ейное тело табуном пойдут, оно слаще? Нет! А у меня им воля, поштишто. Вот, привезёт приказчик свежекупленных баб на двор и пред выбором ставит. Кто хотит, тех на деревню жить отправлят. Я ей дом даю, да монетку-другую на обзаведение. Живи – трудись на земле, хошь одна, а хош замуж иди! Воля, пошти. А какой охота в тепле да сытости жить, та вольна в усадьбе моей остаться. Токмо в готовности юбку задрать по первому указу барина! Небогат выбор, да уж каков есть! Усё же лучше, нежели скотиной быть говорящей. Так-чо девки мои, красавишны, коии здеся обретаются, сами свою судьбину избрали! Вот они, мои хорошие… – и барон потянулся вперёд, обхватив сразу трёх одалисок, вертящихся поблизости. – Так-чо ты, колдун, зря на меня сердисси!
– Мда? – разлепил губы Вовка. – Что-то я вчера не увидел особого восторга в глазах служанок, когда ты их лапал.
– Эт ты про Нюську, что ль? Эт да, энта ышшо не перебесилась. Сохнет она по мне, дура баба, и не поймёт, что мне одной её мало! Скучно мне с одной-то! Вот и тянет кажный день на иную. А она ревнует, дура, да всё боится что я её кому другому предложу, вот с того и печалится. А не поймёт, убогая разумом, шо без бабского согласия я насильничать не стану, и в постелю к другу своему не погоню! Ты ведь мне друг? Друг! Такое дело сделал! Иль ты думаешь, шо я не ведаю, об чем ты с эльфом на полях толковал?! Ведаю! И огромное тебе спасибо за энто, шо от меня, шо от землепашцев моих, обормотов. Ух, злыдни! Узнаю, шо чьи-то руки с топором к новым рощицам потянутся, так те руки тем же топором и велю укоротить! Так им сёдни и сказал, шоб на носу себе зарубили… А ты свой нос-то не криви, коль вечерком постучится к тебе кто-нить. Бабам без мужика, оно тоже не сахар, уж поверь, а одного меня на всех не хватит. Уж приголубь, сделай милость.
Вовка сделал последнюю попытку отказаться от предлагаемой чести:
– Уволь, барон! Хоть ты мне и друг, а уволь. Насильно мил не будешь.
– А кто сказал про силу? Какая сама похочет, та и придёт! Они ышшо космы друг у дружки драть зачнут, кому в твою комнатку идтить, вот увидишь!
– Они – да, а я? Мне другие девушки нравятся, стройные, гибкие, а твои все в теле.
– От-то да, они в теле. Ах да! Ты ведь с эльфой живешь, верно? Как же энто я запамятовал! Да уж, с эльфой ни одна из моих не сравняется.
– Вот то-то! – Вовка, покачиваясь встал из-за стола. – Спасибо за хлеб, за соль, я спать пойду!
И ушел, довольный, что хоть так удалось избежать настойчивого сводничества. Кое-как добредя по нещадно штормящему коридору до отведённой ему комнаты, он упал в постель и уснул, кажется, ещё в падении. И проснулся от всепожирающего пламени в организме. Он сделал слабую попытку встать и рухнул обратно. Сил не было, никаких. " И почему я не настоящий колдун?! Сейчас бы сделал жест рукой и подлетел бы ко мне стакан с водою. С холодной-холодной… Припасть к нему губами и пить, пить…" Последнее слово он наверное произнёс вслух, потому что кто-то завозился рядом (?), встал с кровати (??) и подал запотевший кувшин, полный ледяного фруктового напитка (!!!).
– Ну как, господин маг, полегчало? – Участливо спросил девичий голос в темноте, и к Вовке прижалось нестерпимо горячее тело.
– Ой, жарко! – он отполз к самому краю просторного ложа. Но дама была настырна и вновь придвинулась к нему.
– А ты одеяльце откинь, оно и легче станет! – проворковала незнакомка, обнимая Володю.
– Перестань, я спать хочу!
– Так ить ночка длинная, успеется ешшо! И поспать хватит, и на что иное времечко отыщется… – её пальчики шаловливо полезли к Вовке в исподнее. Володя вначале поплыл от предвкушения, но некстати проснувшийся внутренний голос остудил зарождающийся пыл: "А в случае чего, сколько придётся добираться до ближайшего вендиспансера? Уши останутся к тому времени, или сгниют на корню, вместе с носом?"
– Я! Хочу! Спать! Если тебе хочется чего иного, то ступай к своему барону, ясно?
– Так ить он заругается, коль ты меня прогонишь. – огорчилась девица.
– Тогда ложись и спи, молча. Даш спокойно выспаться – скажу утром барону, что ты умница, а нет – нажалуюсь, поняла?
Темный силуэт молча отодвинулся на противоположный край кровати. "Вот и славно!" – подумал Вовка, закрывая слипающиеся глаза.
