— Конечно, нет, но тем не менее, она была побеждена и революция[55] оказалась всемогущей, — защитники же закона бессильны и, главное, разъединены. С тех пор свершилось многое — урок пошел на пользу. Крепкая невидимая связь существует между всеми стоящими за право и религию, и на них почиет апостолическое благословение. То, что было разрушено карбонариями революции, будет воссоздано карбонариями Права и Долга. Но как тем помог победить внешний толчок, так и эти ждут, чтобы австрийский меч проделал первую брешь в этой крепости бесправия и нечестия. Одержи Австрия победу над войсками венчанной революции, и Италия будет объята пламенем, начнется крестовый поход против творения Кавура и поход этот увенчается победой.
Император слушал в сильном волнении. Подойдя совсем близко к Клиндворту, он спросил:
— Что это, ваши фантазии?
— Нет, Ваше Величество, это факты, которые я могу доказать.
— Когда? Где?
— В пять минут, здесь, в кабинете Вашего Величества.
— Так доказывайте!
— В таком случае, я прошу всемилостивейшего позволения ввести сюда персону, которой все известно и которую я пригласил с собой, предвидя направление нашей беседы. Этот человек ждет внизу.
Франц‑Иосиф с удивлением посмотрел на него.
— Кто это? — спросил он.
— Граф Риверо.
Император подумал и, видимо, старался связать это имя с каким‑нибудь воспоминанием.
— Позвольте, не был ли в прошлом году римский граф Риверо представлен ко двору нунцием?[56]
— Точно так, Ваше Величество. Но, кроме того, я прошу обратить внимание на то, что граф Риверо — неутомимый боец за право и Церковь, который под величайшим секретом приготовил обширное восстание, способное разрушить козни нечестивых. Он могущественный представитель всех тех элементов, которые, будучи крепко связаны невидимыми нитями, в настоящую минуту готовы к бою.
— Чем он себя легитимирует?[57] — спросил император, колеблясь между любопытством и недоверием.
Клиндворт вынул из кармана запечатанное письмо и передал императору.
— Из дворца Фарнезе? — Император торопливо разрывал конверт. — От моей невестки!
Он пробежал письмо глазами и сказал:
— Введите сюда графа.
Клиндворт удалился с низким поклоном.
— Какое счастье, что я позвал этого человека! — воскликнул император. — Неужели в самом деле найдется возможность спасти величие моего дома?
Через несколько минут вернулся Клиндворт, вместе с ним вошел граф Риверо, хранивший то же сановитое спокойствие, с каким сидел в будуаре фрау Бальцер и стоял под пулей Штилова.
С уверенностью, легким и твердым шагом, в которых сказывалась привычка ко двору, он сделал несколько шагов к императору, низко поклонился и устремил на него взгляд спокойных ясных глаз.
Император посмотрел на него внимательно и произнес:
— Мне помнится, я видел вас в прошлом году при дворе, граф?
— Весьма лестно, что Ваше Императорское Величество изволите это помнить, — сказал граф своим мягким и мелодичным голосом.
— Вы из Рима? — спросил император.
— Из дворца Фарнезе, Ваше Императорское Величество.
— И что вас побудило сюда приехать?
— Желание предложить Вашему Величеству мои услуги в великой борьбе, предстоящей Австрии.
— Моя невестка рекомендует вас как человека, достойного полного доверия.
— Я надеюсь его заслужить, — отвечал граф, скромно кланяясь и без всякой самонадеянности в голосе.
— Чем вы думаете быть мне полезным? — спросил император.
Граф отвечал на вопрошающий взгляд императора взглядом открытым, гордым и сказал:
— Я предлагаю Вашему Императорскому Величеству содействие великой невидимой силы, священной лиги права и религии.
— Объясните мне, что такое эта лига и что она может сделать?
