— Многие офицеры, — отвечал принц, — из генерального штаба, адъютанты, и меня настоятельно просили передать это тебе.
— В самом деле? И к кому же именно нет доверия? Называли имена?
— Да, — сказал принц, — например, генерала Гебзера считают недостаточно энергичным для командования в поле, кроме того, он не пользуется популярностью. Чиршница находят слишком старым для военных передряг и слишком втянувшимся в бумажную бюрократическую службу…
Быстрым движением король схватился за стоявший на столе, под рукою, колокольчик и сильно позвонил.
— Дежурного флигель‑адъютанта! — приказал он вошедшему камердинеру.
Тотчас вошел флигель‑адъютант граф Ведель.
— Любезный Ведель, — обратился к нему король, — кронпринц только что сообщил мне, что между офицерством и войсками нет надлежащего доверия к генералу Гебзеру, которому я решил передать командование армией, и что и генерал‑адъютант не пользуется необходимым авторитетом. Момент серьезен: скажите мне как офицер и как флигель‑адъютант, по долгу и совести, что вы об этом знаете?
Граф Ведель, красивый, рослый юноша, с короткими, черными волосами, направил свои большие темные глаза честно и откровенно на короля и отвечал твердым, звонким голосом:
— Все, что его высочество сообщил Вашему Величеству, насколько мне известно из моих личных наблюдений, есть совершенная правда!
Король просидел несколько минут в раздумье.
— И вы это слышали от людей серьезных и способных? — допытывался он.
— От офицеров генерального штаба, — отвечал граф Ведель, — и многих других начальников, с которыми мне приходилось беседовать.
— Кого же они считают способным командовать армией?
— Генерал‑адъютанта Ареншильда, — отвечал граф Ведель, не задумываясь.
— Благодарю вас, — сказал серьезно король, — попросите ко мне графа Платена и генерала Брандиса.
Граф Ведель вышел.
— Плохо, очень плохо! — произнес печально король. — Армия без доверия к предводителям — наполовину разбита, хорошо еще, что я узнал об этом вовремя…
Кронпринц подошел к окну и смотрел на пестрые группы на улице.
Вошли оба министра.
Генерал Брандис — улыбаясь и спокойно, как всегда, граф Платен — бледный и взволнованный.
— Господа, — сказал король, — я слышу, что личности избранных мною командиров не пользуются полным доверием войск.
Он замолчал.
— Совершенно справедливо, к сожалению, я сам слышу это со всех сторон, Ваше Величество, — вымолвил граф Платен.
— А вы, генерал Брандис?
— Ваше Величество, — начал генерал своим спокойным голосом, — я тоже слышал много подобных отзывов, но если верить всяким слухам, возникающим в такую тревожную пору, то пришлось бы часто менять распоряжения. Главное, по‑моему, чтобы распоряжались хорошо и быстро двигались вперед.
— Я сам не придаю большого значения тому, что говорят в городе, — сказал король, — но это обстоятельство кажется мне слишком серьезным, и я в самом деле не хотел бы, чтобы армия выступила в поход без доверия к своим предводителям!
— Конечно, Ваше Величество, дело серьезное, — отозвался Платен. — Мне тяжело высказывать мнение по военному делу, в котором я мало смыслю, и Вашему Величеству известно, что я стою вне влияний каких бы то ни было партий…
Генерал Брандис слегка усмехнулся.
— Но настоящий случай такого рода, — продолжал Платен, — что нельзя не принять в расчет общественного настроения.
— Вам не называли Ареншильда?
— Его все хотят, Ваше Величество! — отвечал граф Платен.
Генерал Брандис молчал.
— Я мало знаю Ареншильда, — вслух раздумывал король. — Что вы о нем думаете, генерал Брандис?
— Ареншильд способный генерал и безукоризненно честная личность! — отвечал военный министр.
— Считаете вы его способным командовать армией? — спросил король.
— Ваше Величество, проба генерала — успех. Я старый боевой солдат и берусь судить о солдатах только в поле.
Король подпер голову рукой и долго сидел молча.
Наконец он встал и заговорил торжественно:
— Вопрос идет о будущем моего дома и моего королевства, я жертвую всеми личными желаниями и соображениями, когда на очереди такие крупные интересы. Я никогда не простил бы себе, если б успех был подорван ошибкой; времени нельзя терять — надо решать безотлагательно. Бедный Чиршниц, — сказал он тихо, покачав головой, — какой тяжелый для него удар! Но кого же выбрать в генерал‑адъютанты? — спросил он себя.
— Называют полковника Даммерса, папа, — подсказал кронпринц, снова подходя к отцу.
— Полковника Даммерса? — переспросил король.
— Способный и энергичный офицер, — отозвался Брандис, — человек деятельный и решительный!
— Я беседовал с ним, — сказал граф Платен, — и нашел в нем очень умного и просвещенного человека. Я изложил ему политическую программу последнего времени, и он вполне признал ее основательность. Думается…
— Он здесь? — перебил король.
— Должен быть, — отвечал кронпринц.
Король позвонил.
— Я прошу к себе генерала Гебзера и генерал‑адъютанта Чиршница, — сказал он со вздохом.
Оба генерала вошли.
Генерал Гебзер был высок и статен, лицо его дышало смелостью, взгляд был оживлен, а усы и волосы покрывала легкая седина. Генерал‑адъютант Чиршниц держал какие‑то бумаги в руке.
