А вот и еще одна пометка: Шэрон Мэтьюз – вторая по популярности девчонка после Линдси и подружка уже знакомого вам Джейсона Хилла.
– Джейсон чуть не съел его живьем! – пролепетала она, поправляя прямые светлые волосы, которые в сочетании с немного смуглой кожей делали ее похожей на поп-звезду.
Шэрон выглядела забавно, когда театрально надувала красные губы, морщила крошечный нос и быстро хлопала длинными ресницами, устремив синие глаза на собеседника. И все это завершалось идеально выглаженной школьной формой.
Мы с Линдси переглянулись и повернули головы. Блондинка сидела позади нас на синем клетчатом пледе, рассказывая своей свите о каком-то «невероятном», по ее мнению, случае.
– Ты не боишься гнева своего парня? – спросил Карл.
Карл прославился на всю школу как красивый парень и по совместительству лучший друг Шэрон Мэтьюз. Парень являлся счастливым обладателем мягких губ, красивого короткого носа, больших бирюзовых глаз и темных, как смоль волос и бровей. Он запросто смог бы сыграть Белоснежку. Карл предпочитал носить разноцветные рубашки под стандартной жилеткой «Гордон Скул», выделяясь тем самым на общем фоне.
Рядом с ним сидела Ариана, темнокожая красотка с большим обручем на голове, и Джессика, светловолосая любительница перемывания чужих костей за чашечкой чая.
– С чего бы? – озадачилась Шэрон, играя тонкими светлыми бровями.
– Он может надрать задницу этому парню, – высказался Карл.
– А мне то, что с того? – ухмыльнулась девица, выпустив порцию яда.
Через минуту все четверо смеялись, сами не понимая отчего.
Давайте посмотрим: разъяренный в коридоре Джейсон и насмехающаяся над ним подруга. Пазл начал складываться. Тайлер что-то натворил.
Перед уроками мне следовало зайти к директору, чтобы познакомиться с ним. Не то чтобы мне очень хотелось, но выбора особо не было. Отец попросил сделать это, а я не захотел перечить, так как все равно пошел бы.
Когда оказался в стенах учебного заведения, не поверил, что нахожусь в школе. В Гордоне были уж слишком высокие потолки, пугающие огромные люстры и довольно темные коридоры. Я вообще не представлял, где обитает директор, поэтому просто спросил у какого-то парня, ковыряющегося в своем шкафчике. Он направил меня в сторону еще более темного коридора, но мне удалось отыскать тяжелую дверь с позолоченной табличкой, на которой выделялись инициал имени и фамилия директора. Мистер Д. Хаммонд. Все понятно.
Я медленно постучал по двери и почему-то даже занервничал. Услышав глухое «войдите», послушался.
– О, мистер Хэйс, это вы! – как-то фальшиво улыбнулся престарелый мужчина.
На вид ему было около шестидесяти лет. Полноватый низкий человек в дорогом костюме сидел на кожаном стуле, как на троне, перед длиннющим столом из дорогого дерева. Взгляд серых глаз казался суровым под тяжелыми белоснежными бровями. У него было мертвенно-бледное круглое лицо, крупный нос, тонкие губы, и лысина, прикрытая тремя волосинами. Вот и все.
На его столе лежали бумаги и документы, стояла именная табличка и золотые часы.
Сам кабинет был довольно просторным. С таким же высоким потолком и, кажется, с самой огромной люстрой в США. На полу лежал красный ковер, узорчатые окна были завешаны прозрачными шторами, а на стенах висели портреты разных личностей и гобелены. Но самой необычной деталью служил камин. Сомневаюсь, что его зажигали.
– Здравствуйте! – небрежно отвесил я, подошел к столу и сел на стул перед директором.
Мистер Хаммонд как-то странно поглядел на меня и продолжил:
– Как вам Гордон, мистер Хэйс?
– Отлично, – ответил я, хотя вообще не знал, как мне Гордон, потому что не был ни на одном уроке, да и видел пока только кабинет директора и кусок темного коридора.
– Что ж, судя по вашему делу, вы, довольно, – он не знал, какое слово подобрать, – одаренный.
Да, я много плохого вытворял, но учился хорошо. Возможно, именно поэтому меня так сразу приняли в элитную школу. А может, все дело в деньгах папаши. Кто знает.
– Вы получили все необходимое?
– Да, спасибо, – я поджал губы и забегал глазами по гобеленам, ожидая окончания этой пытки.
– Мистер Хэйс, в нашей школе довольно строгие правила, – как будто намекнул на что-то директор.
Неужели отец поделился с ним историей моих небольших шалостей?
– Я понимаю, – кивнул я.
– И мы здесь не терпим нарушения этих правил, – строго добавил мужчина, просверлив меня глазами.
Думаю, у любого другого сердце свернулось бы в трубочку от его грозно сказанных слов, но не у меня. Меня даже хватило на то, чтобы слегка улыбнуться.
Но мистеру Хаммонду явно не пришлась по вкусу моя уверенность:
– Так что будет лучше, если мы встретимся только на вручении дипломов.
– Да, я вас понял, – твердо произнес я, но осознал, что, возможно, могу увидеть директора намного раньше. Хотя я планировал удержаться в этой школе ради Джун, поэтому придется притворяться хорошим мальчиком.
После этого он поднялся со стула, а я последовал его примеру. Потом мистер Хаммонд протянул мне руку, которую я спешно пожал. Хватка была на редкость твердой.
