Классик финской литературы Майю Лассила – один из зачинателей пролетарской литературы Финляндии. Его лучшие произведения отличаются сюжетной занимательностью и ярким комизмом. Безобидный смех над отсталостью и примитивностью сельского мирка часто переходит у него в критику порядков буржуазного строя, собственнических отношений, убивающих в человеке человеческое и превращающих его в пародию на свою сущность.Произведения именно такого юмористического характера повести «За спичками» и «Воскресший из мертвых» вошли в эту книгу. Однако эти две повести, как и еще некоторые, представляющиеся на первый взгляд чисто юмористическими, оборачиваются при ближайшем рассмотрении жестокой сатирой на буржуазный мир.Повесть «За спичками» (1913) рисует жизнь, быт и характеры обитателей прихода Липери. В доме крестьянина Антти Ихалайнена кончились спички, он отправляется за ними на ближайший хутор к Хювяринену, и этого вполне достаточно для завязки сюжета повести.
– А что, черная корова отелилась у Ватанена? – сказала Анна-Лийса, жена Антти Ихалайнена, проживающего в деревне Кутсу, что в Липери.
Она сказала это как бы про себя, сажая хлебы в печку. Эта мысль промелькнула у нее в голове просто так, неожиданно.
– Говорят, уже отелилась, – ответила Миина Сормунен, которая случайно зашла в гости и теперь, шумно прихлебывая, пила кофе. Потом, подумав, что Анна-Лийса ведет речь, быть может, о корове Антти Ватанена, переспросила:
– Ты что, о корове Юсси Ватанена?
– Да, – ответила Анна-Лийса. Тогда Миина снова подтвердила:
– Говорят, уже отелилась.
– Ах, вот как…
Некоторое время Анна-Лийса возилась со своими хлебами, потом опять спросила:
– Телку или бычка она принесла?
– Корова Юсси Ватанена? – Да…
– Говорят, телку принесла, – сказала Миина.
– Телку, значит… А что, Юсси оставил ее или зарезал? – продолжала расспрашивать Анна-Лийса.
Прихлебывая кофе, Миина сказала:
– Кажется, он ее зарезал.
И, наливая кофе в блюдечко, Миина добавила:
– У этого Юсси и без того большое стадо. На что ему еще их оставлять?
Воцарилось долгое молчание. Сам хозяин Антти Иха-лайнен с трубкой в зубах лежал брюхом на скамейке. Глаза его были полузакрыты, и трубка едва не падала изо рта.
Однако он слышал разговор и даже сквозь сон понял, о чем шла речь. Конечно, он не все осознал с достаточной ясностью, но кое в чем он все-таки разобрался. И даже пробормотал сквозь сон:
– Хватает скота у Юсси. Сколько же теперь у него дойных коров?
– А-а, проснулся, – сказала Анна-Лийса. Миина Сормунен стала подсчитывать коров:
– Пожалуй, пятнадцать у него будет вместе с той черной коровой, что куплена у Воутилайнена.
– Ах, пятнадцать, – пробурчал Антти и снова погрузился в сладкий сон. И трубка его, покачиваясь, казалось, вот-вот упадет.
Миина повторила:
– Пятнадцать дойных коров у Юсси.
– Ну и молока в его доме! – с удивлением произнесла Анна-Лийса и через мгновение добавила: – Не помешало бы и хозяйку в таком доме иметь…
Откусив кусочек сахару, Миина в свою очередь сказала:
– Еще погодите, женится этот Юсси. Уже скоро год со дня смерти его Ловиисы.
– Да уж пора ему и жениться, – согласилась Анна-Лийса. И немного повозившись с хлебами, она, поразмыслив, спросила:
– Сколько же лет этой самой дочери Пекка Хювяри-нена?
– Хювяринена из Луоса? – осторожно спросила Миина.
– Да, из Луоса…
– Да не будет ли ей… Позволь, так ведь она в одних годах с Идой Олккола! – воскликнула Миина.
– Ах, вот оно что… Ну, тогда пора ей уйти от родителей. У них и без нее хватает работников… Уж не о ней ли подумывает Юсси Ватанен?
– Об этой, что ли, дочке Хювяринена? – снова сквозь сон пробурчал Антти.
– Говорят, будто он ее имеет в виду, – ответила Миина. – Да только выйдет ли из этого толк?
Тут Анна-Лийса, вступившись за дочку Хювяринена, сказала:
– Для Юсси она была бы подходящей женкой. Ведь и сам Юсси уже далеко не молоденький.
И тут, желая уточнить возраст Юсси, она спросила: – А сколько же лет этому Юсси?
Миина стала подсчитывать:
– Да вот старику Воутилайнену со сретенья пошел шестой десяток. Не в тех ли годах и наш Юсси?
– Он именно в его годах. Теперь я это припоминаю, – подтвердила Анна-Лийса. И тут, вступив на путь воспоминаний, она пустила в ход весь запас своих сведений.
– Сначала-то он, говорят, собирался жениться на Кайсе Кархутар, ну а потом в конце концов окрутился со своей покойной Ловиисой.
– Этот Юсси Ватанен?
– Да… Сначала-таки он подумывал о Кархутар.
– Ах, вон как! – удивилась Миина. Анна-Лийса пояснила:
– Кархутар, понимаешь, потом вышла замуж за Макконена. И с ним уехала в город Йоки…Да нетам ли она и сейчас живет со своим мужем?.. Ну, эта Кархутар всегда мечтала о городской жизни… Да только вряд ли ей там лучше живется, чем в каком-либо другом месте…
– Уж, конечно, ей там не лучше, – согласилась Миина. – Вот, говорят, семья Хакулинена в полнейшей нищете там живет.
Айна-Лийса добавила:
– Я тогда еще говорила Кархутар, чтоб она шла за Юсси Ватанена. В его доме не пришлось бы ей без хлеба сидеть. К тому же и сам Юсси вполне еще приятный мужчина.
– Мужчина он крепкого сложения, – подтвердила Миина. – Правда, нос у него похож на картофелину. Вот именно за это над ним иной раз и подсмеиваются.
– Ну, у дочки Хювяринена нос тоже не отличается особой красотой. К тому же она рыжая. И нечего ей гнушаться этим Юсси. Вот взяла бы и вышла за него.
И тут, окончательно взяв под свою защиту Юсси Ватанена, Анна-Лийса добавила:
– Ну, а что касается носа, так и этим своим носом Юсси всегда отлично обходился и умел-таки высморкаться, когда это требовалось.
Закрыв печную трубу, Анна-Лийса прибавила:
– А что толку, что у мужчины нос красивый, если у него за душой больше и нет ничего мужского, кроме штанов.
Миина Сормунен была того же мнения. Сославшись на нос мужа Айны-Лийсы, она сказала:
– Вполне можно высморкаться, имея и такой нос. Ничем не лучше нос и у твоего Ихалайнена.
– У них одинаковые носы. И мой Ихалайнен тоже отлично обходился с ним. И мы с мужем неплохо жили, и никогда в еде у нас недостатка не было!
