– Ты же понимаешь, о чем я… Про то, что мы тогда сделали, в женском туалете. Про тот розыгрыш… Ты, наверное, даже не помнишь. Это черт знает когда было.
– Тот розыгрыш… – произнесла Теодора, с трудом выговаривая каждый слог. – Ну уж нет. Вообще-то помню.
Как и Донна. Виктория тогда была просто в бешенстве. Из-за того, как ее нарисовала Теодора. Поэтому предложила подшутить над Теодорой в ответ. Они зашли вслед за ней в туалет. Идея Виктории заключалась в том, чтобы подать все так, будто они собираются макнуть Теодору головой в унитаз. Чтобы она поняла, что ждет того, кто вздумает шутить с Викторией. Донна была только за. Это был и вправду пакостный рисунок. Зачем кому-то вообще понадобилось рисовать что-то настолько отвратительное? Типа как, конечно, Теодора с Викторией рассорились, но это же не причина рисовать чего-то
Только вот, может, разве что немного увлеклась… Теодора поскользнулась, когда Донна подталкивала ее к унитазу, так что в итоге чуть не уткнулась в него головой. Донна хотела, чтобы Виктория увидела: она горой стоит за нее. И если кто-то подобным образом заденет чувства Виктории, Донна заставит ее заплатить. Она ведь теперь ее лучшая подруга! Поэтому надавила чуть посильней и спустила воду в унитазе.
И не была готова к совершенно безумной реакции Теодоры. Та принялась орать, что убьет Викторию. Это из-за такой-то фигни?
И все-таки это ведь было не всерьез, верно? Иногда люди, когда злятся, говорят то, что вовсе не имеют в виду. С Донной и самой такое множество раз случалось.
Она вспомнила, что, когда они выходили из туалета, Виктория казалась бледной и потрясенной.
– Она это заслужила, – сказала ей Донна. – Нечего было рисовать всякие гадости. Правда ведь, Виктория? Правда?
Та ничего не ответила – просто продолжала идти, как деревянная, напрягшись всем телом.
– Она заслужила это, правда? – продолжала спрашивать Донна. – Правда ведь?
– Да, – наконец отозвалась Виктория. – Она это заслужила.
Потом Донна пожалела об этом. Хотя не то чтобы это было так уж важно. И не то чтобы это стало причиной, по которой Виктория в итоге рассталась с жизнью. Ни в коем разе.
– Это был просто розыгрыш, – говорила она сейчас. – Ты ведь понимаешь, что вы с Викторией просто подшутили друг над другом? Ты нарисовала ее в смешном виде, а она…
Теодора посмотрела на Донну, ничего не говоря.
Явно занервничав, Донна продолжала:
– Не похоже ведь, что вы с ней так уж ненавидели друг друга, верно? Я хочу сказать, когда вы были помладше, то всегда были вместе. Типа как постоянно. Оставались друг у друга дома ночевать, делились всем, что у вас было… Так что не думаю, что пара дурацких шуточек могла, ну не знаю… все это порушить. Так ведь?
– Мы делились всем, что у нас было, – негромко произнесла Теодора, обращаясь почти что к самой себе и едва шевеля губами.
– Ну да! Например, на уроках вы делились… ну, не знаю, карандашами, ножницами, еще чем-то… Едой еще делились, которую приносили из дома. Одалживали друг другу книги, кукол и прочее, помнишь?
Теодора посмотрела прямо на Донну, и ее взгляд был таким пристальным, что та нервно отвела глаза.
– Двух зайцев одним выстрелом, – прошептала Теодора. – Двух зайцев. Одним выстрелом.
Мозг у Джеммы так и гудел, когда она уставилась на Донну. Слова этой женщины вновь и вновь звучали у нее в голове, словно назойливый мотивчик, от которого никак не избавиться. Они делились всем, что у них было. Они делились… Всем, что у них было.
Донна не сказала ничего такого, о чем Джемма уже не знала бы. Точно – маленькими они были буквально неразлучны. И вправду делились всем, что у них было. Одалживали друг другу своих кукол, пока уже не понимали, какая кукла кому принадлежит. Во время обеда менялись друг с другом едой, и каждая брала то, что не нравилось другой: Джемма получала два йогурта, которые Виктория терпеть не могла, а Виктория – волокнистый сыр моцарелла взамен. И, конечно, на Хэллоуин, после похода за сластями, которые всегда складывали в общий котел. Вот что они всегда делали. Вот насколько были близки.
Но в последние годы подобные воспоминания практически не всплывали у Джеммы в голове. Когда она думала о Виктории, то вспоминала ночь ее смерти – или же то, как та издевалась над ней в старших классах.
А кроме того… был ведь и еще один момент, когда им довелось разделить кое-что на двоих, верно? Спустя годы, когда обе уже почти выросли.
Двух зайцев одним выстрелом… Вот что сказал один из тех парней в масках, когда они вошли в комнату и увидели там Викторию и Джемму, обеих под кайфом. «Ты только глянь! Двух зайцев одним выстрелом». Но он не стал бы так говорить, если б они намеревались одурманить рогипнолом сразу обеих?
Они собирались одурманить только одну из них.
