Лукас продолжал всхлипывать, все еще пряча от нее лицо.
– Пошли. Давай подготовим дом. Скоро придет Кай. – Джемма сглотнула. – А вечером пойдем собирать сладости.
Джемма сидела на диване, наблюдая за трудами Лукаса. Ей наконец удалось успокоить его, предложив украсить чем-нибудь ведерко в виде тыквы, в которое предполагалось складывать выпрошенные конфеты. Она сказала ему, что он может показать его Каю, когда тот появится. Идея была встречена с большим энтузиазмом, заставив сына позабыть обо всем этом инциденте с мамой, слетевшей с катушек.
Хотелось бы и ей тоже забыть его навсегда.
Сжимая в руках телефон, Джемма время от времени перечитывала то приглашение на вечеринку в честь Хэллоуина. Просто чтобы убедиться, что во второй раз правильно все поняла.
Продолжая убеждать себя, что всё с ней в полной норме.
А в норме ли? Ей казалось, будто она сходит с ума, теряет связь с реальностью. Это сообщение на ее телефоне… не похоже, чтобы ей просто что-то почудилось. Она ведь перечитала его дважды. Фотография казалась такой реалистичной! Все эти знакомые лица… И это зловещее послание…
Размахивающие ножами психи…
Джемма перечитала сообщение еще раз. Просто совершенно случайное, банальное приглашение отпраздновать Хэллоуин. Ничего больше.
Ну а сказка Лукаса? К этому моменту Джемма уже не осмеливалась ни о чем его спрашивать. Меньше всего ей хотелось, чтобы Барбара с Каем оказались в эпицентре очередного взрыва эмоций. Но там было так много всего… Эта принцесса, Виктория… И имя ведьмы – Федора. Что звучало немного похоже на…
Но эй, разве она не пыталась найти смысл там, где его на самом деле не было?
«Хотя, как ни крути, это и вправду звучало очень похоже на “Теодора”».
И, конечно, часть касательно того, как ведьма хотела убить принцессу Викторию за то, что та намочила ей волосы…
Лукас продолжал украшать наклейками со скелетами и мультяшными привидениями свое ведерко в виде тыквы. В том, как он это проделывал, снимая картинки с основы и методично наклеивая их одну за другой, было что-то гипнотическое, медитативное. Джемма почувствовала, что отключается, ее мысли уже витали где-то совсем далеко.
Иногда воспоминания непрошеными захватчиками вторгались в жизнь Джеммы, захлестывали ее с головой, заставляя заново переживать прошлое. А бывало, она и сама копалась в них, как теребят языком ранку во рту или ощупывают синяк. Чтобы проверить, на месте ли они, болят ли по-прежнему.
Тот день, когда принцесса намочила волосы ведьме, имел место за неделю до Хэллоуина. Джемма до сих пор живо помнила тот день. Некоторые воспоминания намертво врезаются нам в мозг, потому что какое-то событие оказалось слишком уж травмирующим. Другие же воспоминания мы запечатлеваем в своем мозгу сами, словно эпитафию, навеки выбитую на могильном камне, – охваченные гневом, обещая себе, что никогда такого не забудем.
Так что эти воспоминания по-прежнему никуда не девались. Как и гнев. Этот чистый, всепоглощающий подростковый гнев, достаточно жаркий, чтобы испепелить солнце.
В тот день на ней была футболка с надписью
А еще она хорошо помнила тот запах. В школьном туалете стоял…
…характерный отчетливый запах, и от этой смеси хлорки и приторно-сладких духов Тео всегда хотелось задержать дыхание. Она старалась сводить свои посещения школьного туалета к минимуму, но некоторые вещи все-таки неизбежны. Особенно после того, как с утра первым делом выпиваешь два стакана яблочного сока.
Тем не менее справилась она оперативно, меньше чем за пару минут, стараясь дышать коротко и неглубоко.
А когда вышла из кабинки, то увидела, что они ее уже поджидают – Виктория и ее подруги, плотно скучковавшиеся перед дверью. Их намерения были очевидны. Конечно, девчонки частенько ходят в туалет вместе, но обычно при этом не стоят кучкой, скрестив руки на груди, с самодовольными улыбками на лицах.
Тео быстро отвела взгляд. Как будто, если не смотреть им в глаза, они оставят ее в покое. Расположились они между ней и дверью, поэтому она сделала шаг к раковине.
Донна сдвинулась влево, преграждая ей путь.
– Что? – спросила Тео, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Хищники чуют запах страха.
– Кто-то нарисовал меня и выложил рисунок в Сеть, – произнесла Виктория звонким ангельским голоском. – Выложил, чтобы и мои друзья, и Зейн со своими друзьями его увидели. Ты случайно не знаешь, кто это нарисовал, Прыщавка?
Под Прыщавкой понималась Тео, естественно. Как и еще под несколькими подобными прозвищами, одно другого гадостней.
– Я не собиралась никому его показывать, – пробормотала Тео. – Прости.
Не было смысла отрицать, что это она нарисовала этот, с позволения сказать, портрет. Все знали, что она рисует карикатуры. Ее стиль был очень узнаваем. И это изображение Виктории явно принадлежало ей.
