— А зачем тогда выходить на бой, если не за страну? — спросила Маша.
Воронин задумался. Этот простой вопрос требовал непростого ответа.
— За правду, Машенька, — наконец сказал он. — За то, чтобы доказать: не всё в этом мире решают деньги, молодость и сила. Есть ещё характер, опыт, стойкость. — Он улыбнулся. — И ещё немного за страну, конечно. Хочу, чтобы люди у нас поверили: если старик не боится выйти против чемпиона, значит, и нам нечего бояться.
— А если проиграешь? — не унималась Маша.
— Маша! — снова вмешалась Елена. — Прекрати!
— Всё в порядке, — успокоил её Воронин. — Она правильные вопросы задаёт. — Он посмотрел на внучку. — Если проиграю, но останусь на ногах, это тоже будет победа. А если упаду... что ж, падать не стыдно. Стыдно не вставать.
Разговор постепенно перешёл на другие темы. Елена рассказывала о своих учениках, Наталья — о работе в институте, Юрий — о новом проекте. Воронин слушал, иногда вставляя замечания, но больше наблюдал за своей семьёй с тихой радостью. Вот она, его главная победа — эти люди, его кровь и плоть, его наследие.
Когда ужин подходил к концу, Елена вдруг рассмеялась.
— Что? — спросил Воронин.
— Вспомнила, как ты ответил тому наглому американцу, — сказала она. — "Когда я стоял под Сталинградом, никто не делал ставок, сколько я продержусь..."
— А он прямо позеленел! — подхватил Алексей. — Я думал, он под стол залезет!
— Ты ему врезал словами сильнее, чем кулаком, — добавил Юрий, обычно молчаливый. — Сегодня ты этому Джексону тоже покажешь.
— Не говорите ерунды, — отмахнулся Воронин, но было видно, что ему приятно.
День продолжался. Семья Ворониных смеялась, спорила, вспоминала. И среди этого шума и веселья старый боксёр чувствовал, как наполняется силой. Не физической — её уже не вернуть — а той особой силой, которая идёт от любви близких, от их веры в тебя.
Когда все начали выезжать для последних приготовлений. Остались Воронин и Алексей, старик сказал внуку:
— Спасибо, Алёшка. За всё.
— За что, деда? — не понял тот.
— За то, что согласился быть моим секундантом. За то, что поддерживаешь меня в этом безумии. За то, что собрал сегодня всю семью.
Алексей только улыбнулся и крепко обнял деда.
— Давай готовься, — сказал он. — Сегодня важный день.
Церемония взвешивания была назначена почти перед боем в главном зале Дворца спорта «Лужники». За два часа до начала вокруг здания уже собралась толпа — журналисты, болельщики, просто любопытные. Многие держали самодельные плакаты: «Воронин — наша гордость!», «Ветеран, покажи класс!», «СССР победит!»
Внутри зала установили помост с весами, расставили стулья для прессы, натянули баннеры спонсоров. Представители Спорткомитета нервно проверяли каждую деталь, опасаясь международного скандала.
Воронин приехал заранее. Алексей сопровождал деда, неся спортивную сумку с вещами. Их встретил Коробов, выглядевший одновременно взволнованным и торжественным.
— Всё готово, Михаил Петрович, — сказал он. — Пресса уже здесь, американцы тоже скоро подъедут. Постарайтесь быть... дипломатичным.
— Я всегда дипломатичен, — хмыкнул Воронин. — Когда нужно.
Их провели в раздевалку — просторное помещение с деревянными скамейками, шкафчиками и душевыми кабинками. Воронин сел, чувствуя внезапную усталость. Вчерашнее волнение и бессонная ночь брали своё.
— Как себя чувствуешь, деда? — спросил Алексей, доставая из сумки вещи.
— Нормально, — ответил старик. — Колени ноют немного, но это обычное дело. — Он помолчал. — Знаешь, Алёшка, странное ощущение. Как будто снова молодой, перед важным боем. То же волнение, та же сосредоточенность.
— Ты и есть молодой, — улыбнулся внук. — Душой.
Воронин только махнул рукой, но улыбнулся. Он начал переодеваться, медленно снимая костюм и надевая спортивные брюки и футболку. Алексей помогал ему, стараясь не показывать тревоги при виде старого, покрытого шрамами тела деда.
Когда пришло время выходить к весам, Воронин на мгновение задержался у зеркала. Из отражения на него смотрел пожилой, но всё ещё крепкий мужчина с прямой спиной и ясными глазами. «Ну, старик, — мысленно сказал он сам себе, — последний бой. Держись».
В главном зале их уже ждали. Американская делегация прибыла — Джексон в окружении своей команды стоял у помоста, беседуя с официальными лицами. Увидев Воронина, он кивнул в знак приветствия.
Публика, допущенная на церемонию, отреагировала на появление советского ветерана по-разному. Кто-то аплодировал, кто-то с недоумением разглядывал пожилого человека, который должен был противостоять молодому чемпиону. Иностранные журналисты обменивались скептическими взглядами, советские — демонстративно выражали уважение.
Церемония началась с официальных речей. Представитель Международной федерации бокса говорил о значимости поединка для развития спортивных связей, о важности честной борьбы. Коробов перечислял заслуги обоих боксёров, особенно подчёркивая военные награды Воронина. Тренер Джексона, Билл Хейман, отметил уникальность ситуации и выразил уважение к советскому спорту.
