Бойся мужчины с маленьким ртом.Бойся женщины с гладкой кожей.Он все возьмет и уйдет потом.И она тоже.<p>«Милые дочки, прислушайтесь к вашей маме…»</p>Милые дочки, прислушайтесь к вашей маме.Я должна вас покинуть, будете тут сами.Одна из вас пойдет за богатого.Одна успеет к автобусу в четверть пятого.Одна найдет дорогу домой,чтобы жить в яме.<p>«Я та самая Персефона…»</p>Я та самая Персефона,Что играла с друзьями во время оноПод охраной общества и закона.Хорошо или плохо нам было, не знаю.Говорят, я теперь иная,Была хорошая, стала дурная.Странно ли, нет ли, что в сердце мая,В гладкокрашеный полдень, все понимая,Зимней бури цветок сорвала сама я?И тут лопнуло небо, в дыму посевы,Где мама, где папа? справа и слеваМгла; под землей сказали – я теперь королева.Солнце затмилось, как на иконе.Я не кричала, не было и погони:Только темный король и черные кони.Не об отце, что этими вот рукамиПравит снопами пшеницы и солнечными мудаками,Я вспоминаю здесь, на снегу и камне.Но мама, я так любила тебя и бросила,Оставила, навек опростоволосила,Горечью напоила до зела.Не рыдай меня мама,О забудь меня мама,О позволь мне остаться, мама.А она все ищет меня по свету,Кличет дочку, которой нету,Персефона, о где ты, где ты.Я в своей новой земле, в зимней школе,Град, снег, голоть, дух бурен, дух боли,Пальцы горят, говорят: не увидишь боле.Угадает ли, знает ли мой муж, мой король,Сколько мне радостиОт этой зимности?<p>«Она прилегла…»</p>Она прилеглаоттого, что устала,а когда она встала,оказалось, что умерла.И никто не знает, как это вышло.Такие дела.<p>«Мое сердце без меры благодарит Творца…»</p>Мое сердце без меры благодарит Творца:Он прописал мне смерть, как и прочей живности,Что к тихой Смерти приходит, ища конца,И та, как блох, снимает избыток живостиИ выдает взамен ничто – целительное, хотяТе, кто жив, полагают, что такого ничего не хотят.<p>«Женщина ты злая, дурное существо…»</p>Женщина ты злая, дурное существо,Занозила сердце мне, привадила егоГорестной наклонностью к любому негодяйствуИ полной неспособностью к домашнему хозяйству.<p>«Было тогда мне семьдесят три»</p>Было тогда мне семьдесят три,И ночью нелуннойЯ лежал со своей новобрачной,Чахоточной и юной.Шла война, и над головойНемцы бомбили Хэмпстед, издавая тягостный вой.Одновременно с ними, притягивая внимание,Наши воздушные силы летели бомбить Германию.Гарри, они не столкнутся там?В небе так мало места!Я не стал бы на это рассчитывать,О сестра моя, о невеста.<p>«В море, в море я в океане…»</p>
